– Да, – снова кивнул Влад. Здесь он не испытывал никаких сомнений.
– Вот поэтому ты про отцовых дьяволов не думай. Тогда они к тебе не придут.
Отец Антим положил правую ладонь на голову ребёнка и прочитал какую-то молитву. Затем спросил:
– Обещаешь не думать о них?
– Обещаю.
– Тогда иди с Богом.
Малолетний Влад очень старался выполнить обещание. Если вспоминал про родительских «помощников», то нарочно отвлекался от опасных мыслей: начинал играть в шумную игру или заговаривал с кем-нибудь. Всё упростилось, когда отец уехал – мысли о дьяволах исчезли, как по волшебству. Влад забыл про меч и про иконку со змеями-драконами, а вспомнил лишь через четыре месяца, по возвращении родителя. Опять надо было пытаться забыть! Чешуйчатые существа быстро забывались, когда родитель уезжал, но как только под окнами дома в Сигишоаре появлялся гонец с известием, что «господин скоро прибудет к главным воротам и просит встретить», в воображении снова воскресал серебристый дракон на мече, а затем – другой дракон, золотой, которого побивал Фёдор Тирон.
Судя по всему, прирученные бесы вели себя не как цепные псы, а как охотничьи. Они неотступно следовали за своим хозяином, вместе с ним покидая Сигишоару и так же вместе с ним прибегая обратно. «Может, отец Антим ошибся? Может, они кусаются так же редко, как охотничьи собаки?» – думал малолетний Влад, однако стеснялся задать эти вопросы вслух, потому что заранее знал ответ – что священники в подобных вещах не ошибаются.
Однажды летом – в ту пору, когда земля местами высыхает так, что рассыпается в руках подобно песку, а луговая трава становится жёсткой и трескучей – отец приехал без предупреждения. Он не прислал вперёд себя слугу сказать, чтоб встречали. А когда увидел семью, то без всякого чувства обнял жену, почти не взглянул на сыновей.
С отцом приехало много сопровождающих: все на конях и все с плотно набитыми перемётными сумами. Солнце уже зашло, сгущались сумерки, но даже в сумерках было заметно, как взмылены лошади. Это значило, что путешественники торопились, не желая провести ни одного лишнего дня в дороге. Они еле-еле успели въехать в город, пока стража ещё не закрыла ворота на ночь.
Против обыкновения гости не бросили лошадей на улице перед домом на попечение конюхов, а сами завели во двор. Влад сразу понял – привезли что-то очень-очень ценное. Не зря же каждый гость препоясался мечом, и даже слуги гостей вооружились. Кто деревянной дубинкой, а кто луком и стрелами.
Мать Влада и его брат Мирча так обиделись из-за странного поведения отца, что, кроме своей обиды, не замечали ничего. Они сердито смотрели, как приезжие извлекают из перемётных сумок кульки и мешочки, аккуратно вносят в дом и выкладывают рядами на обеденном столе. Места на столе едва хватило, а когда всё разложили, родитель внимательно пересчитал выложенное, называя каждый кулёк и мешочек именем человека. Некоторые имена показались Владу знакомыми. Наверное, он слышал их прежде, во взрослых застольных разговорах – таких скучных и непонятных.
При свете огня было видно – мешочки шились из ткани, которая сама по себе стоила хороших денег, а на кульки были использованы шелковые платки, тоже дорогие. Что же тогда могло находиться внутри?
– Что это? – презрительно произнесла мать, как если бы в дом принесли корзину переспелых вишен или притащили какой-нибудь мусор вроде кривой ржавой подковы.
Отец, ни слова не говоря, развязал один из мешочков и медленно перевернул, чтобы содержимое высыпалось. Мать ахнула, а малолетний Мирча так глаза и вылупил. Из мешочка выпали, звонко ударяясь друг об друга, четыре золотых кубка, золотая цепь, тарелочка и подсвечник из того же материала, а за ними – массивные уголки, оторванные от книги.
– Теперь я смогу чеканить свою монету, – сказал родитель. – Золота на первое время мне хватит. А если дела наши пойдут успешно, мы соберём ещё.
Отец Антим, как будто заподозрив что-то, зашёл с другого края стола, развязал ещё один мешочек, раздвинул края, достал золотую коробочку особой формы и повернул так, чтобы всем стала видна надпись по-славянски: «Мощи».
– Тоже пойдёт на перековку? – строго спросил монах.
– Там никогда ничего не лежало, – с улыбкой сказал отец. – Ковчежец не освящён. Если не веришь, можешь спросить монахов Благовещенского монастыря, который в большом лесу. Я получил это от них.
Всё привезённое заперли в одной из комнат верхних покоев. Гости так устали, что попросили хозяйку не беспокоиться и не хлопотать по поводу горячего ужина – перекусили наскоро и завалились спать. На следующее утро они уехали. Остался только дядя Тудор со своими слугами.
