Время другое полностью

– Не-е-т! – обрезала Анна. – Признание не предполагает оправдания, но предполагает раскаяния! Даже рассказывая о том, как он издевался над плачущим мальчиком в детском доме, Рауф объясняет нам причину сего поведения, хотя никакой причины взрослый человек на то не найдет! Мне даже страшно подумать, как нужно относиться к матери, чтобы приехать к ней на могилу, дабы показать превосходство над братьями!.. И женщину эту Вы не любили!..

– Позвольте, но этого Вы знать не можете! – ударил кулаком по столу Рауф.

– Да? Вы же знаете, то я права! Не знаете? О-о-о… Ну тогда объясню: Вы начали свой рассказ о любви с фразы «Я точно знал, какой должна быть женщина рядом со мной!». Рядом с Вами – Вы выбирали себе очередную составляющую будничности, которой могли бы позавидовать друзья. Это Вы сами сказали, зачем-то заметив, как «все мужчины не сводили с неё глаз, но она улыбалась мне!». Мне! Мне!.. Вы так хотели верить в собственную исключительность, что заставили её бросить танцы ради Вашего спокойствия о том, что её красота – Ваше богатство, которое можно демонстрировать коллегам по работе, пригласив их на ужин. И конечно, Вам не по нраву пришлось её увядание.

– Она вела себя распущенно! – Подал голос ещё один мужчина за столом, доселе не участвующий в диспутах, и почему-то не раскрывающий глаз. – Он хотел избавить её от грязных развлечений и недостойного поведения!

– Извольте! – Рассмеялась Анна. – Недостойное поведение заключено в цыганских танцах? Мне всё стало ясно уже на моменте, когда Вы, Рауф, заметили, как подозревали её, как провоцировали, как хотели выудить признание в каком-то пороке. Вы ждали от неё этого, просили её об этом, а значит что?.. Значит, Вам нужно было утешение в том, что творили сами, не так ли – Она была у Вас единственной?

Рауф явно не ожидал вопрос и потому растерянно задергался на месте.

– Узнав Вас, не трудно понять и причины Ваших действий! Чтобы внушить себе, что Вы безукоризненны, по-прежнему преданы, нужно было убедить в этом и того, кто рядом. Так Вы признаетесь, наконец, что она была у Вас не одна?

– Но только после того, как перестала ухаживать за собой, демонстрируя, как я неинтересен ей, как не заслуживаю её красоты!

– Верите в это – значит, нет никакого смысла говорить с Вами дальше! – Отчетливо проговорила Анна и устремила на Рауфа взгляд, полный непрощения и осуждения. – Но Вы всё ещё верите, что можете быть прощенным, и только по этой причине будете каяться: не во имя истины, но во спасение себя!

Рауф действительно боялся неизвестности, ожидающей его. И всё время думал только о том, как можно оправдаться в том, что тревожило.

– Я был с другим человеком. Был.

– С человеком?.. Почему Вы так сказали?.. О-о-о! – Анна закрыла лицо руками и, не разжимая ладоней, добавила, – Мужеложец!..

Все надеялись, что Анна зашла слишком далеко в своих обвинениях, но Рауф не опроверг данное заявление, но добавил:

– Моя судьба не во власти Вашего осуждения! Я верю в то, что говорю, а значит, я прощён!