Когда Айрис десять лет в одиночестве выстраивала свою жизнь, она думала: ничего труднее быть не может. Но действительность, как обычно, корректирует наши представления, ставит новые задачи, проверяет нас на душевную цельность и мужество. Последние полгода — что такое полгода по сравнению с десятью годами — стали для Айрис одним сплошным испытанием. Испытанием ответственностью. Боль, физические страдания — ничто по сравнению с тем отчаянием, которое охватывало ее, когда Руководитель Совета должна была утвердить то или иное решение квалифицированных, опытных профессионалов. Ведь зачастую голоса делились поровну: за — против. И только от нее зависело, какое решение примет Совет, в каком направлении будет развиваться, жить их маленький коллектив — колония-государство.
После нескольких недель — да, именно недель, а не дней, как рассчитывала Айрис, — доктор Серж-Симеон согласился отпустить свою подопечную в подготовленный для нее дом-резиденцию. В ее физическом состоянии наметилась положительная тенденция. А вот настроение… Обстановка больничной палаты, почему-то напоминающая Айрис каюту на Коло, не улучшала его. Напротив, вгоняла Айрис в уныние. Кроме того, постоянные собрания, совещания, посетители — Серж-Симеон понимал, что не может запретить или как-то помешать работе Совета, — все это затрудняло именно основной работе, назначению Амбулатории. И, договорившись о ежедневных визитах — контроле доктора, Айрис с облегчением наконец-то перебралась в свой дом. «Пообещайте — будете в точности исполнять все предписания», — потребовал, провожая Айрис, доктор Серж-Симеон.
— Это самая простая просьба, доктор, с которой ко мне когда-либо обращались, — ответила Айрис. — Я не могу не исполнять ваши предписания, — добавила она фразу, которую доктор Серж-Симеон, возможно, никогда и не поймет, усаживаясь в кресло-Хлопотунью.
Хоть ее дом был совсем недалеко — в Поселке все было «недалеко», — всего метров сто от Амбулатории, но дойти до него самостоятельно Айрис еще не могла. Айрис хотелось рассмотреть и свою улицу, и соседские дома. Хлопотунья не торопясь «пошла» к резиденции. Снаружи резиденция ничем не отличалась от соседних типовых домов. ОбРы Карго возводили их быстро и качественно. На данном этапе было необходимо — до наступления зимы — еще одно, неизвестное Айрис явление природы — обеспечить всех Пионеров крышей над головой. Но для Руководителя Совета сделали исключение. В прямоугольник дома Айрис «вписали» небольшой внутренний дворик, напоминающий то ли греческий айлес, то ли римский атриум, то ли испано-марокканское патио. Сюда выходили двери всех — а их было немного: спальня, рабочий кабинет, гостиная, столовая и кухня — помещений. Айрис очень хотелось иметь такой дворик. Он напоминал о ее детстве, уроках с Господином Учителем. Сама она ни за что не стала бы просить об этом. Но на дворике настоял доктор Серж-Симеон — Айрис как-то рассказала ему о своих уроках. И доктор посчитал, что пока Руководитель Совета не сможет самостоятельно передвигаться на большие расстояния — имея в виду прогулки, — дворик прекрасно восполнит это, поможет в реабилитации. Все это и многое другое успела вспомнить Айрис за те несколько минут, которые Хлопотунья в ожидании простояла у широкой низкой двери. Терракота новенькой черепицы поблескивала под лучами восходящего солнца. Его блики плясали по разноцветным стеклышкам витража над дверью.
— Хлопотунья, почему мы не заходим?
— Нужен ключ.
— Ключ? Зачем?! Ни один дом на Терре не закрывается на ключ.
— Так не бывает! Если есть дверь — должен быть ключ.
— Терра, видимо, действует и на тебя, Хлопотунья. Поройся в своей хваленой памяти. Или просмотри Сказку. Об этом было Решение Совета — Двери домов на Терре не должны иметь замков. У нас нет друг от друга секретов.
— Твои «хваленые» психологи напридумывали! Кто — Эммануэль или Могу?
— Хлопотунья, нас уже не двое. И ты не входишь в Совет.
— Очень жаль. От меня было бы больше толку.
Хлопотунья решительно толкнула рукой-манипулятором створку двери.
— Добро пожаловать, Айрис и ее …Робот, — чуть «задержавшись», произнес ласковый женский голос. — Дом приветствует вас. Проходите.
— Это безобразие! Весь дом такой?! Он будет следовать за нами и указывать мне, что делать!!!
— Думаю, что нет — не весь дом. Только Дверь. На входе ведется регистрация всех входящих и выходящих. А на то, что тебя назвали Роботом, Хлопотунья, обижаться не стоит. Ты и есть робот, только Высочайшего класса. Я ведь не обижусь, назови меня человеком. Хотя ты и похлеще меня называла — и Разумной Протоплазмой, и белковой субстанцией с признаками разума… и ничего.
— Сравнила! То ты и я! А это какая-то дверь!
— Хорошо. Давай все осмотрим, устроимся. И я разрешу тебе — переделывай все, как хочешь, как сочтешь нужным.
— Мудрое решение, Малышка.
