— Вы снисходительны ко мне, Доктор. Вряд ли это может кому-то, кроме меня, нравиться. Но эта музыка, эти движения, они каким-то, не объяснить, образом действуют на меня. Мне кажется, я стала легче двигаться. И на жизнь смотрю веселее. Можно так сказать?
— Конечно, Айрис. Вы большая умница. И не только сказать так можно. Знаете, только не сердитесь потом за то, что я скажу. Я не собирался, но раз уж вы начали…
— Доктор, не томите. Присядьте. Вот — вода, печенье. Говорят, оно прибавляет смелости.
— Знаю, это Эрин. Он непревзойденный мастер, наш Карго.
— Эрин? Я знаю: в его Службе и пекари, и булочники, повара, но…
— Вас не полностью информируют, моя уважаемая Руководитель Совета. Эрин решил увеличить выпуск этого малокалорийного, легкого печенья.
— Это не я — вы плохо информированы, Доктор. Эрин не решил — рекомендовали диетологи. В рационе Пионеров слишком много сложных углеводов. Практически вся пища была искусственного происхождения. Надо было начать перестраивать рацион. Отвлечь людей от привычных, даже любимых блюд и продуктов. Вот Диетологи и выяснили — придумали, что печенье подавляет страх и внушает уверенность. «Не зря же его едят на Заседаниях Совета», подумают.
— И?
— И начнут заказывать его вместо сдобной булочки.
— Ну, раз таков ваш вариант, маркетинговый шаг, спорить не буду. По секрету скажу: оно и мне поначалу не очень понравилось. А сейчас привык. Люди привыкают. А если есть мотивация — привыкают очень быстро.
— Мотивация и профессиональная поддержка — не забудьте, Доктор.
— И здесь вы правы, Айрис. Так вот, о профессиональном. Вы уникальная женщина, Айрис. Нет, не протестуйте. Выслушайте. Ваша уникальность — вы обещали не обижаться — и в вашем рождении, и в образе жизни. Для любого врача, этнографа, психолога — неважно — серьезного ученого изучать вас, если бы это было возможно, огромная удача! Но! Вы, Айрис, — это вы! И изучать, в том понимании, о котором вы подумали, об этом никто и помыслить не посмеет. Однако! И с этим вам придется смириться: то, о чем я говорил, ваша «уникальность», вернее, благодаря ей — болезнь, поразившая практически всех Пионеров на Терре, у вас проявилась в «чистом» виде. Без наслоений социума, культуры и прочего. Именно на вашем опыте, наблюдая за вами, мы пришли к выводу о психосоматическом характере «заболевания». Надеюсь, поняли, как его лечить. Вот теперь, если хотите, сердитесь. Но учтите: я съел ваше печенье.
— Сердиться, я уверена, не стоит. Рада, что смогла чем-то помочь другим. Но почему вы рассказываете это только сейчас? Молчали три месяца!
— Расскажи я, не было бы чистоты эксперимента. Так принято говорить.
— Ну да, я бы начала стараться. Уж не знаю как. И вела бы себя неестественно.
— Совершенно правы, уважаемая Руководитель Совета. И дальние прогулки, и спорт вам не запрещаются.
Вот оно как. Всего несколько дней назад Айрис думала о том, когда решится на дальнюю прогулку, куда пойдет. Информации было хоть отбавляй. С самых первых дней их небольшой обжитый участок Терры — «Стартовая Площадка» — отсюда во все стороны расходятся маршруты освоения планеты — был обеспечен бесперебойной связью. Каждый Пионер в любой момент мог получить информацию — «посмотреть», что и как происходит на соседнем с ним участке, какие и где ведутся работы. Размеры Площадки постоянно, не всегда намного, но увеличивались. Прокладывались коммуникации, разбивались участки под сельхозкультуры, сады, ягодники, строились теплицы. Все это Айрис могла видеть в реальном времени. И все это мечтала увидеть наяву собственными глазами. Она сможет до всего дойти пешком! Все увидеть! Пощупать! Понюхать! Только здесь на Терре, проведя жизнь в практически не имеющем «живых» запахов космическом корабле, Айрис поняла, что такое аромат! Какие они бывают, о чем могут «рассказать», какие чувства на внутреннем, интимном уровне вызвать. И вот сегодня, в этот вечер, она вдруг испугалась! Ежась под порывами ставшего пронзительно холодным вечернего ветра, Айрис подумала о… Зиме. О том, как она будет жить в холоде. И сможет ли тогда выйти, куда-то пойти, и…
— Эй, Малышка!
Еще со времени Коло Хлопотунья не любила — если это слово применимо к ВИСМРе, — когда Айрис надолго замолкала, оставалась в неподвижности.
Зависла.
— Что произошло? Ты не здорова?
— Мне холодно, Хлопотунья.
— Холодно. Температура нормальная. Пульс чуть замедлен. И кожные покровы — их температура ниже обычной. Быстрее в дом!
Бормоча все это, Хлопотунья подхватила Айрис и, как когда-то неразумную малышку, отнесла в дом, усадила в кресло. Закрыла за ними стеклянную, во всю стену, дверь.
— Ну что?
Айрис все еще чувствовала себя некомфортно.
Не понимая, что произошло, крутилась вокруг нее Хлопотунья.
— Атмосферное давление, скорость вращения планеты…
— Хлопотунья, Хлопотунья, остановись.
ВИСМРе нельзя ставить некорректные задачи. Роботов ее класса это, говоря человеческим языком, сводит с ума.
— Все гораздо проще. Я замерзла. Моя одежда не соответствует температурным условиям.
