Завернутый в хрящевые салфетки с изображением Ромба, Чер-Чиг стоял на площади Равенства в центре Города Учителей. От волнующейся толпы горожан комиссара отгораживали ряды вытянувшихся стражников. За частоколом остро отточенных ледонопард собрались сотни творцов: мастеровых и ремесленников, ткачей и лудильщиков, каменщиков, плотников, портных. Здесь было много пригнанных в город селян: собирателей, пахарей, промысловиков. В толпе виднелись плащи аристократов, фартуки рукотворцев, колпаки строителей и шарфы забавников.
Такого скопления зрителей площадь Равенства не видела никогда.
С северной стороны, около замка Вождя, на именных постаментах стояли старейшины города.
Стражники нервничали. Их новый командир — длинноволосый отряд-ник, теребил меч, украдкой поглядывая на ворота лотены, за которыми укрывался отряд резерва.
— Я воплотил твои слова, мой Милосердный, — докладывал Чер лучший Первый ученик. — Но силы кудесника Лок неизмеримы. Посторонние оправились, они уже могут говорить.
— Сколько осталось? — прервал Чер. Ученик посмотрел на небо.
— Луча три, мой Милосердный.
— Прикажешь «спасителям-палачам» дать медленное пламя.
Один из городских старейшин услышал слова Чер и подошел к комиссару церкви. Это был Ном-Ним, хранитель Библиотеки.
— Хоть не мучайте, не мучайте их, — попросил старейшина.
— Вам жалко Хранителя Чести? — удивился Чер-Чиг. — Он же вельможа, а в «расторопных школах» вы не признаете наследственных титулов Пала.
— Не может же быть! — закричал старейшина так, что вздрогнули стоящие рядом стражники. — Ты же был моей «уговорною тенью», Чер. Ты был так любопытен! Спорил на лекциях, бегал на семинары, ты голодал, меняя еду на книги! Неужели не понимаешь — Лок гений! Он нес народу участие и знания. Его нельзя убивать! Все проклянут тебя, Чер, а память о Хранителе будет жить вечно.
— Я так надеюсь на эту память, — сказал Чер-Чиг. — Здесь сорок костров и семьдесят восемь осужденных. Почему ты не боишься, Ном? Думаешь, я не найду тебе пары?
— Я жалок, могу только проклинать тебя, Чер, а помешать не смею.
— Ответь мне, добрый Ном-Ним, где вы берете такую уверенность в непогрешимости? Зачем отвергаете чудо? Не оборотни ли заманили вас проклятием ограничений, которое теперь называют наукой? Поверь, старик, мое стремление оставить тебе тропинку Возвращения есть истинное воздание памяти, а не дежурная пропаганда Ромба. Но пропаганда тоже будет. Будет сейчас.
— Ты это имеешь в виду? — старейшина кивнул на костер.
Чер схватил старейшину за плечо, приблизил к себе. Тот задрожал, слабо пытаясь сопротивляться.
— Я так много узнал, что просто обязан узнать остальное. Остановить маскарад чужой породы. Обнажить лица оборотней! Скажи, ты когда-нибудь слышал Голос?
— Нет, — пробормотал старейшина.
— Несчастный Ном! Столько страданий и слез. А дело в том, что ты никогда не слышал его Голос!
— Как принять мракобесие Ромба? Как поверить в чудеса?
— Их надо увидеть, — Чер-Чиг оттолкнул старейшину в сторону. — Мой ученик! Вернись ко мне!
На площади появился кортеж тележек с закованными в цепи Посторонними.
Плачущий хор горожан возвестил начало казни. Стражники потащили приговоренных к кострам. Чер жадно смотрел, как волочатся ноги Лок, как болтается голова Пар-Паг.
— Незаметно ослабь им путы, — тихо сказал Чер потемневшему от страха Второму ученику. — Положи их рядом. На ближний костер.
К Чер протиснулся Третий ученик.
— Что ты затеял, мой… — начал он недовольным голосом и сбился — ощутил холод на шее.
Сзади ему угрожал кинжалом длинноволосый кадатор. Вот, действительно, пригодился.
Третьего ученика утащили стражники. А Хранителя Чести и его стража — Бессмертного рыцаря — подняли на подмостки.
— Я могу двигаться, — прошептал Пар. — А ты?
— Вроде тоже, — ответил Лок. — Надо выяснить, что произошло.
— Разбираться будем после. Сначала будем спасаться. У меня цел пояс антиграва. Сможешь держаться?
— Попробую. Но, пойми, невозможно… Вождь и церковь сами не могли решиться на заговор.
— Потом поговорим, потом. Включаю пояс. Ты представляешь, что будет, когда мы поднимемся?
Как поверить в чудеса? Если их не увидеть!
«Ну вот, они разговаривают, — подумал Чер, теребя оборку салфетки, — О чем говорить перед Возвращением? У этих нашлось, о чем? Кто же вы такие? Но кем бы вы ни оказались, блестящий Лок, храбрец Пар, церковь уже все объяснила, и народ примет вас за воплощение темных сил, существование чье есть примирение с Ромбом.
Наверное, вы просто исчезните. Или… неужели вы пойдете по небу? Если для этого надо колдовать — колдуйте, я освободил вас. Теперь освободите меня. Все хотят жить, а вы можете спастись, только выдав, только рассекретив себя — проявив свои необычные способности. Не представляю как, но на глазах толпы вам придется совершить явное чудо. И убедить скептиков в явлении мира иного. В явлении оборотней!
Потом придет очередь остальных…
Кто поверит тебе тогда, старейшина Ном?»
