Вот и его Дашенька при новом руководстве не только не скатилась в кордебалет, а даже начала претендовать на главные роли, поскольку балерину Владимирскую при новом директоре дважды с громкими скандалами выгоняли из театра, мотивируя тем, что она — «слишком высокая и толстая». Антон Борисович, довольно хмыкая про себя, ясно слышал в этих упреках знакомые интонации нового министра культуры: «Высокое и толстое лицо, похожее на балерину Владимирскую».
Нет, он не мог не отдавать должного новому руководству, которое вдруг открыло перед его Дашей широкие горизонты карьерного роста, ведь его дочь не была ни высокой, ни толстой. До него доходила и шутка нового министра, высказанная им в ответ на упреки, будто на сцену главного театра страны выходят балерины со «слишком короткими ногами». Министр лишь довольно хохотнул в телекамеру: «Что значит «короткие ноги»? Они у них ведь до сцены достают? Достают! Остальное не имеет значения!»
Пусть о Даше пока не писали развернутых статей, упоминая вскользь и чисто информативно, но и в отношении Владимирской критика изменилась настолько, что все ее достоинства представляла природными недостатками: «Красивая, статная, холодная и самодостаточная в каждом па, она любовалась только собой».
Со своего хиреющего бизнеса Антон Борисович еще успел собрать значительную сумму к свадьбе дочери с известным премьером театра, имя которого накануне вошло в список двадцати лучших танцовщиков мира. Многое его коробило в этом гражданском браке дочери с красивым видным мужчиной, обращавшимся с ней так снисходительно, будто и в семье она должна была держаться в кордебалете.
Антон Борисович пришел в ужас, узнав накануне свадьбы, что регистрации в ЗАГСе не будет, так как жених его дочери еще не развелся с предыдущей женой, где у него рос десятилетний сын. Зять согласился «жить гражданским браком», потому что Даша сообщила о своей беременности, а сам Антон Борисович ходил к нему уговаривать «не ломать жизнь» его девочке.
По старым «каналам» Антон Борисович знал о том, что в балетной труппе театра у гражданского мужа его дочери есть «старшая жена» — известная в прошлом балерина, которая многое сделала для его карьеры, становления, победы в конкурсах и зарубежных гастролях. Но из записей спецоборудования, подкинутого в машину зятя почти на автомате, из многолетней привычки, выработанной «стайлинг-клубом», он знал и о других его многочисленных интрижках. И когда дочь сообщила, что ждет второго внука, он попробовал серьезно поговорить с ним на эту тему, хотя разговор явно не задался с самого начала.
— Вам что, Антон Борисович, про мои любовные истории рассказать? — насмешливо поинтересовался зять. — Так бы прямо и спросили! Но вам-то это зачем? Вам что, Дашка пожаловалась?
— Н-нет, — нерешительно сказал Антон Борисович, вспомнив, как дочь неоднократно плакала в ванной. — А у тебя так много любовных историй?
— Я же мальчик, мужчина, — самодовольно ответил муж дочери. — У мальчика, мужчины они всегда есть.
— Да я не в этом смысле, — уточнил Антон Борисович. — Я в смысле их количества.
— О-го-го! — рассмеялся зять. — У меня их столько было… всех и не упомнишь. Я же только официально женат второй раз…
— А кто избранницы? — осмелился робко поинтересоваться его тесть.
— Да ладно, не хочу об этом, — оборвал разговор «по душам» зять и нахмурился так, что Антон Борисович поспешил сменить тему.
— А у тебя есть друг? Настоящий, — спросил он, на минуту задумавшись, а есть ли у него самого настоящие друзья.
Конечно, он рассчитывал, что зять скажет, что его Даша приходится ему хотя бы настоящим другом, а уж после, оттолкнувшись как-то от этого минимума, можно было бы перейти к оптимистической мысли о том, что надо бы как-то более приемлемым образом устроить семейные отношения, хотя бы поставив штамп в паспорте.
— Есть, — испытующе глядя на него, ответил зять. — Это человек, которого я люблю, ради которого готов ночью проснуться, сорваться куда надо, делать то, что вообще не умею, короче, пойти за ним в огонь и воду. Это другая женщина, о которой вы не знаете.
Он назвал настолько известное имя, что его слышал даже далекий от балета Антон Борисович, с изумлением понимая, что его зять — действительно известный танцовщик. До него дошло, что если со стороны зятя и был расчет в браке с его дочерью, то и она на многое рассчитывала, поставив целью добиться расположения этого красивого, но весьма ограниченного и самовлюбленного человека. Он вспомнил давний вечер ее несостоявшегося триумфа, с горечью осознавая, что своим «гражданским» замужеством Даша пыталась преодолеть условия «низкого старта» в балете, которые никак от нее не зависели.
— Я ее безумно люблю как человека и как профессионала, — продолжал его зять. — У нее огромные связи во всем мире, множество учеников… если вы понимаете, о чем я говорю.
— А ты не боишься, что в театре тебя не поймут… другие д-друзья? — в замешательстве поинтересовался Антон Борисович.
