Ты говоришь, что нет сегодня в театре таких педагогов, как прежде. Это сущая правда. Кроме «балеруна Коли», никого больше нет. Но проблема не в том, что они сами были средними исполнителями, а в том, что окончательно схалтурились. Чтобы добиться от ученика красоты и стильности исполнения (про беспрекословное следование тексту я даже не говорю, так это должно быть основой основ), чтобы сделать роль, нужно иметь профессиональную совесть, которая не позволяет тебе выпускать на сцену барахло. А для того, чтобы оно таковым не являлось, нужно, в первую очередь, иметь педагогический талант и готовность не жалеть на свою работу ни сил, ни времени. Премьер, мировая знаменитость, танцовщик и педагог от бога — так всем так мешает! Ведь на его фоне так заметно, чем заняты другие. Он штырит своих учеников и в рабочее время, и в выходные, и в праздники. В какой понедельник ни зайдешь, он с учениками в зале. Поэтому и результат такой, какой ни один другой педагог предъявить не может. Ты можешь мне назвать хотя бы один ввод, подготовленный другим педагогом за последние несколько лет, который можно было бы назвать хотя бы достойным? Я таких вводов не видел. Как за три репетиции он собрал кордебалет в «Шопениане», тоже помнит любой, кто видел этот спектакль. Не уверен, был ли ты тогда, но поверь, что никакого сравнения с тем, как те же самые артистки выглядели недавно после репетиций с нашим истеричным и развинченным худруком.
— Вы мне ничего не посоветуете? Не подскажете? — тихо спросил Антон Борисович, не поднимая глаза на старика.
— Нет никакой разницы, что я скажу, это точно, Антон, — пошутил старик. — Потому что, какие бы ты не имел планы на будущее, ты не имел права допускать, чтобы о тебе и твоем зяте писали такое. Но у тебя ведь главная советчица давно на плечах сидит! Ей точно наплевать на мои советы.
— Так что же мне делать? Может, тоже в экстремисты записаться? — ответил Антон Борисович, вытирая слезы. Сердце его разрывалось от жалости к себе, Дашеньке, внукам…
— Читай дальше! — приказал ему Лев Иванович. — И прикидывай, сколько у тебя шансов остаться незамеченным в таком раскладе.
Гораздо проще избавиться от человека, который выдвигает жёсткие профессиональные требования, чтобы другим зажилось легко и фривольно. Все хором гонят халтуру, и никто никому занозой в глазу не торчит. Новенький премьерчик-лауреат всю коду пешком простоял, и хоть бы какой-нибудь ассистент балетмейстера или, на худой конец, худрук подошел к нему и задался вопросом, а не опупел ли парень часом? Нет! Это никого, мягко говоря, не волнует. Перечислил процент от гонорара в Фонд помощи органам правопорядка «Взаимодействие», руководимого тестем худрука Борисычем — и танцуй что хочешь, и как хочешь.
— Но такое сейчас везде! — попытался оправдаться Антон Борисович. — Сейчас все так живут! Такое творится в медицине, в образовании… в промышленности уже ничего не творится, ее, можно сказать, больше нет. Какое кому дело до балета? Это сейчас обычное дело! — Я знаю одного человека, который может сделать это не только «необычным», но и порицаемым, — строго ответил Лев Иванович. — Читай дальше, Антон!
Щелкунчик можно спокойно снимать с репертуара, потому что на том уровне, на котором его исполнял на протяжении шестнадцати лет наш прославленный премьер, живое воплощение Мельпомены, этого больше никто делать не может. И за что бомонд будет выкладывать по пятьсот евро за билет на следующий Новый год, я, честно тебе скажу, не знаю! Для того, чтобы было страшно за искусство, — должна быть совесть. А насколько можно судить, у этих людей ее нет. Я до сих пор не могу понять, как художественный руководитель балета государственного театра может открыто работать исключительно на частное гастрольное агентство своего тестя, которое за деньги занимается организацией выступлений артистов вверенной ему труппы. По-моему это прямое использование служебного положения в целях получения личной выгоды. Разве нет? Раньше существовал закон, карающий такие вещи. А сейчас что, его отменили?
— Да, из-за нашего разговора я как-то иначе на все смотрю, — задумчиво потер переносицу Лев Иванович. — Мне кажется, что Аэлоппа как-то… дискредитирует тебя, а вовсе не защищает. Ты же шахматист! Раньше, когда вы с ней до такой степени не слились, ты подобных ошибок не допускал. Она дурно не только на тебя влияет, но и на окружающих. Разве я мог предположить, что ты все дела «крысятам спустишь»? Так мне и в голову не могло прийти, будто все разговорятся о театральных делах на всех форумах! Раньше-то они помалкивали! Они там раньше таких длинных «повестей Белкина» не строчили, вообще говорить боялись. А тут даже стиль не юзают, пишут не анонимно. Ты вот это почитай!
