— Все же здесь есть одна проблема, — немного застенчиво ответил премьер. — Ну, не чувствую я себя каким-то «музом»! Неловко это все как-то…
— Конечно, вы чувствуете себя музами на сцене, вдохновляя целый зал. Но что происходит, когда вы сходите с нее?
— Нас просят писать друг на друга доносы, нас травят, как бешеных собак, за каждый выход требуют платить процент с гонорара, — с закипающим гневом сказал премьер. — А каково выходить на сцену с нашей «скорой помощью»?
— С… с кем? — переспросила Эрато.
— У нас есть «скорая помощь» — это девушки из кордебалета, которые соглашаются пойти на свидание к олигарху, высокопоставленному чиновнику… ну, сама понимаешь, — уклончиво пояснил Николай. — У нас же все девушки — писанные красавицы, как правило, все молоденькие… Но далеко не все одинаково талантливые. «Скорая помощь» — это девушки, решившиеся на подобную «карьеру» абсолютно трезво и расчетливо. Их потом ставят в первый ряд или дают какую-то роль в благодарность. Поверь, это самый настоящий «ужас-ужас-ужас».
— Помнишь, как тебя лишили ставки преподавателя? — напомнила Эрато. — Я сама тогда вела репортаж, сказав, что «дело» премьера балета началось с ремонта Большого театра, когда ты вдруг напугал общественность тем, что сказал правду о том, что он там увидел, все, что касается ремонта, затраченных средств и, главное, результатов этой работы. Конечно, это не могло остаться без последствий и в итоге тебя Николай отстранили от должности преподавателя.
— Педагога-репетитора — поправил ее премьер. — Но, признаться, все началось, когда я отказался подписывать бумагу, будто Ляля Владимирская растолстела, а я ее поднять не могу. И как только отказался эту гадость про нее писать, так уж что бы ни делал, как бы ни старался… Все уже не имело смысла. Скажу без обид, но Владимирской ты, конечно, гадость сделала, оставив у нее такую опасную вещь. Очередную гадость. А у нее и мама… гм… такая же… наивная, а еще у нее, повторю, дочка маленькая. Сама же говоришь, что за часами охотятся мифические чудовища. Ляля у нас никогда умом не блистала, хотя я не понимаю тех, кто с такой чудесной красивой девушки требовал интеллект Сократа. Но она никогда никому не делала гадостей, всегда была доброй, нежной, готовой помочь! Хотя у нее было время, когда она «звездила» в театре, я прямо ей об этом говорил. Был такой период. Но сейчас прятать в ее доме такую вещь… это за гранью добра и зла, извини.
— Да можешь не извиняться, — мрачно пробормотала Эрато. — Я и сама понимаю. Перегнула тут палку, конечно. Но решила еще немного пожить и попытаться хоть что-то исправить. Давай все же вернемся к этому расторжению контракта. Мне просто надо понять, что хотя бы ждать в дальнейшем! Ты хотел на полставки, насколько я понимаю, всего лишь 6 тысяч рублей в месяц. Это же не деньги для тебя! Ты же оставался ведущим солистом, премьером театра. Ну, а что касается должности репетитора, поясни мне, почему это было для тебя важно?
— Понимаешь, в балете у нас обязательно должен быть педагог — это специфика профессии, — привычно пояснил ей Николай. — Есть разные специфики, есть педагоги, которые ведут уроки, класс. Ну, так скажем, как разминку. Есть педагоги, которые работают исключительно с солистами, с премьерами, с ведущими солистами. Есть педагоги, которые ведут репетиции с гротесковыми персонажами, с мимическими, с характерными. А есть педагоги, которые работают с кордебалетом. Это абсолютно разная специфика, но тут вот в данной ситуации я был тем педагогом на протяжении семи лет… Это не то, что все вот это, там меня взяли на испытательный срок, а я не выдержал испытание. Я вел класс все эти годы, включая последние, работал еще и с солистами, с молодыми артистами, которых готовил в разные роли.
— А говоришь, будто ты — не муз, — усмехнулась Эрато. — Это они целенаправленно в тебе Мельпомену пытаются притушить, чтобы ты ее в себе не почувствовал. Жалко им было 6 тысяч, что ли? Нет, тут тебе специально ударили в самое сокровенное! А у тебя ученики успехи делали?
— Ну, да, конечно, — пожал плечами Николай. — Многие мои ученики награды получали. У меня вообще первый опыт был очень удачный в том плане, что мальчик, которого я взял просто из кордебалета, сразу же выиграл конкурс в Перми. Там ему дали и первую премию, золотую медаль, и еще несколько премий разных «симпатий». И потом он стал обладателем премии «Душа танца», и обладателем «Молодежного триумфа»… ну, очень ярко сразу же появился.
— Как я понимаю, работа в качестве преподавателя, хореографа, учителя — это одна из возможностей как-то свою жизнь устроить после того, как вы заканчиваете танцевать? — спросила Эрато. — Просто видела, что у тебя во флаконе песка было лет до семидесяти, я даже позавидовала.
