— А я весь вечер говорил о том, что у меня вообще мало каких-то выходов, — признался Николай, устраиваясь на скамейке рядом со стариком. — Давно меня ждете?
— Здесь? Нет, недавно. Я за вами вторую неделю слежу, — признался старик. — Даже в ваши катакомбы просачивался, видел, как Окипета возле вашей двери крутилась, а потом вы ее в коридор выкинули. И вашу посетительницу, вестницу Либитины, видел… Значит, врата Либитины открыты и ждут всех!
Николая покрутил головой, чтобы отогнать какое-то наваждение в виде холодного и бесстрастного женского лица в лунном свете.
— Почти всю жизнь я имел такую власть, о которой нынешние властители и понятия не имеют! Нынче думают по-простому! — с застарелой злостью сказал старик. — Сделал гадость, забил по шляпку, а сам пей-веселись! Такая власть недолговечна потому, что пространство сжимается. Как это объяснить? Власть настоящая, когда она пронизывает лучшие помыслы, задействует их! Согласен, в чем-то в советское время слишком уж большое давление оказывалось на лучшие стороны человеческой натуры — так, что у многих они атрофировались. А есть другой, более примитивный подход во власти — когда человек во власти полностью изолируется от лучших сторон человеческой души окружающих. Как правило, людям просто не дают себя проявить. И наступает эта вечная зима, время останавливается, все вокруг замерзает, прежде всего, человеческие души. Они ставятся уязвимыми, доступными. Обычно такое время называют…
— Время гарпий? — выдохнул премьер.
— Совершенно верно, — подтвердил старик. — Но это время живых мертвецов, переставших жить при жизни. Раньше искали философский камень с этой целью — остановить для себя время. Можно сказать, что я такой камень нашел! Им для меня был очень важный пост в одной режимной организации. Много лет я старался прикармливать младших муз, внушая им их «особенность», из которой я взращивал обособленность. Заставлял молчать старших муз… Но потом произошло то, что вы видите. Вы манипулировали людьми!
— Конечно! А вы знаете, Николай, что многие люди мечтают, чтобы ими манипулировали? — усмехнулся старик. — И большинство с готовностью подвергается разного рода манипуляциям, зная свой расклад. Хотел поинтересоваться… вы ведь хореографическое училище с отличием закончили? И время тогда было самое советское, верно?
— Да, — подтвердил Николай.
— И по предмету «Обществоведение» у тебя пятерка? Что молчишь? Не читал, как «призрак ходит по Европе, призрак коммунизма»? — ехидно поинтересовался старик. — Ведь читал! А ты не придавал значения этим манипуляциям? Разве в комсомольскую организацию не входил? А в этом был основной отход от того, что должна была сказать Каллиопа.
— У вас все Каллиопы говорили то, что должно, — сумрачно заметил Николай. — А потом такое вывалили!..
— Да, вывалили в тот момент, когда мало кто критически мог оценить вываленное, — невозмутимо подтвердил старик. — Вывалили то, что живым было особо не нужно в тот момент. И все это… не прошедшее эстетической триады, попросту говоря…
— Не волшебное? — усмехнулся Николай.
— Совершенно правильно, молодой человек! Даже не представляете, насколько, — грустно вздохнул старик. — Это долгий разговор, да и, пожалуй, в текущей ситуации беспредметный. Хочу уравновесить ваши шансы. Не спрашивайте, почему.
— У меня столько вопросов, но, как всегда, спрашивать не рекомендуется, — усмехнулся премьер.
— Вовсе не имел в виду те вопросы, которые возникали у вас до нашей встречи, — проворчал старик. — Вас же я-то сам лично не интересую, верно? Вот чисто из вежливости вообще предложил избежать каких-либо вопросов на счет моих мотиваций. Тем более, что не так давно за этой вещью ко мне приходил Холодец и гарпия, которую вы сегодня выкинули в коридор.
— Наверно, вы решили исправить сделанное раньше, — предположил Николай, действительно не чувствуя никакого интереса к мотивам, которые двигали стариком.
— Сам не знаю, — признался старик. — Ответом много, но ни один целиком и полностью ко мне не подходит. Наверное Проще всего будет объяснить это… мистическим образом. Понимаете, раньше я полностью был уверен, что самой судьбой предназначен носить гарпию-паразита по имени Аэлоппа. А она выбрала другого… вы его знаете. Или потом увидите и все поймете. Не то, что мне стало обидно, но как-то все это неожиданно и… несправедливо. Это должно было стать моей ношей, моим смыслом. Мне так и не понять, почему она выбрала не меня.
— Да это же просто гадость какая-то, — воскликнул Николай, передернувшись от брезгливости. — Жить с кем-то на шее…
— Так живет большинство, просто сами этого не понимают, — невозмутимо ответил старик. — Впрочем, поздно говорить об этом. Сразу скажу, что этим шагом я не делаю выбора стороны, напротив, мой нейтралитет становится намного глубже. Я просто даю вам возможность больше доверять тем, кто на вашей стороне. И только.
— А что это такое? — не скрывая любопытства, поинтересовался Николай.
