Штабс-капитан Тимофеев и подполковник Тихонов стояли навытяжку перед одетым в штатский костюм человеком, задумчиво прохаживающимся по кабинету. Кабинет был без окон, среднего размера, обставлен достаточно бедно — но количество компьютеров и средств связи зашкаливало. Три монитора, два ноутбука, обычный и ударопрочный, терминал спутниковой связи и то ли шесть, то ли семь телефонов, в том числе два — правительственной связи, которую уже успели сюда протянуть, с голографическими наклейками на корпусах, которыми подобные телефоны опечатывали чтобы никто не мог разобрать их и поставить подслушивающее устройство. Человек тоже был необычным, светлые волосы, нечто среднее между русыми и седыми, голубые глаза, но не романовские, насыщенно-голубого цвета кобальта — а почти прозрачные, светло-голубые, выцветшие на солнце. И Тимофеев и Тихонов умели оценивать людей с первого взгляда, и сейчас понимали, что перед ними очень серьезный и хорошо подготовленный человек, подготовленный теми же учителями, которые готовили в свое время и их. Они что-то слышали о том, из каких частей происходит Наместник Его Императорского Величества в Персии — но слышать это одно, а убедиться, увидеть своими глазами — совсем другое.
Встретиться с наместником удалось довольно легко. Разрешение было получено за десять минут, что даже для русской армии было быстро, а для бюрократии — неслыханно, после чего Штабс-капитан Тимофеев со своим непосредственным командиром вылетели на вертолете в Тегеран, сопровождая взятого в Афганистане информатора. Удивительно — но в такой поздний час наместник не только был на месте — но и изъявил желание дождаться следующих к нему для немедленного доклада офицеров на своем рабочем месте — это сделал бы лишь один чиновник из десяти, остальные девять повелели бы дожидаться утра. На площадке перед Хрустальным домом вертолет приземлился, когда по местному времени был уже поздний вечер — офицер по особым поручениям уже ждал их. Информатора отправили на допрос, их — темными полупустыми коридорами (все круглосуточно работающие службы были размещены на первом этаже) провели к кабинету наместника, трижды проверили документы, но… неслыханное дело, их не попросили сдать личное оружие. Сказали, что наместник занят, и если они хотят попасть для личного доклада — придется ждать, причем непонятно сколько. Но они умели ждать…
Сейчас они молчали, готовясь к разносу.
— Ошибка ваша в том, судари… что вы обратились не по адресу.
Тихонов и Тимофеев переглянулись
— Простите, господин вице-адмирал…
— Если ваши выводы верны, то один из наиболее вероятных кандидатов на роль предателя, это я, господа. Я, лично. Я обладаю наивысшей степенью допуска. Я до того, как все здесь началось — какое-то время находился здесь в качестве чрезвычайного и полномочного посланника Короны и лично знал и Его Светлейшество, и его верного пса генерала Тимура. И не только знал — но и имел с ними дело… я даже награжден одной их высших наград Персии. Незадолго до переворота мне присвоили генеральское звание, звание генерала полиции. Если я предатель — то вы можете, либо не выйти из этого кабинета живыми, либо погибнуть на обратном пути в авиакатастрофе. Так почему же вы пришли с этим именно ко мне, господа?
— Ваше Высокопревосходительство…
— Без этого! Не люблю!
— Мы полагали, что… наместник…
Наместник повернулся к ним, он видел — что стушевался даже много чего видевший в жизни подполковник Тимофеев
— Прежде чем мы продолжим разговор, хочу, чтобы вы усвоили небольшой урок. Предают только свои. Предать может только то, кому доверяют, тот, кто имеет доступ к закрытой информации, тот перед кем распахнуты двери. Доверять — по нынешним временам нельзя никому. САВАК… мне удалось познакомиться с деятельностью этой в высшей степени эффективной спецслужбы — обладала чрезвычайно разветвленным агентурным аппаратом и огромным архивом, в котором можно было подобрать биографический[101] рычаг на каждого. Так что — любой, в том числе русский — может работать на сторону.
— Так точно.
— Теперь… теперь относительно того, что делать с подозрениями. Я полагаю, что замыкать это дело на уровне одного сектора не имеет смысла. Вам известно, где находится гостиница для прикомандированных офицеров, господа?
— Никак нет.
— Спросите у моего адъютанта… он сам в ней живет… там относительно безопасно. Останетесь на ночь здесь, завтра — продолжаем в этом же кабинете, ровно в десять тридцать. Я представлю вас человеку, с которым вы будете работать, он новый человек в Персии и ему можно доверять. После чего — работаете напрямую с ним не докладывая никому, даже мне. Он специалист по контрразведочному ведомству c соответствующими полномочиями. И не забудьте — перед тем как ехать в гостиницу взять направление в моем присутствии, иначе не заселят. Все ясно?
— Так точно.
— Тогда не смею задерживать, господа…
— Господин вице-адмирал… — Тимофеев остановился в дверях
— Слушаю.
— Позвольте… небольшой совет… все-таки, я занимался организацией безопасности и знаю, что говорю. Ваши же слова… доверять никому нельзя…
