Каково это было — прожить так долго, гонимым только одной целью, больным рассудком и муками совести? Каково было страдать от воспоминаний, в изгнании из своей родины, ради благополучия которой ты сделал столько много? Презирать всех людей до единого, разрушать свою душу злом, обесценить жизни остальных, относясь к ним, как к тупому скоту? Что вообще могло остаться от его человечности?
Едва она задумалась об остатках человечности, до слуха Дангер донеслось едва слышное напевание под нос песни.
Песни про лодку.
Конь нёсся по дороге, ритмично выбивая копытами всю дорожную пыль, которая поднималась вверх серыми облаками. Всадника трясло, подкидывало и метало в седле, однако он продолжал подгонять уставшее уже животное, шипя иногда ругательства про тупую медленную кобылу. Арбалет наездника, неловко и наполовину засунутый в мешок за плечами, иногда больно ударял своего владельца по позвоночнику, однако тот словно этого не замечал, обратив всё своё внимание на дорогу и пытаясь не свалиться на землю.
Говорят, человек может приспособиться к чему угодно, однако никто и никогда не обозначал временные рамки, которые требовались для этого приспосабливания. Аарону пришлось выяснять их опытным путём и на своей шкуре. Прошлой ночью он, глядя на тёмное, усыпанное звездами небо и пережёвывая какой-то, как поговаривали, целебный цветок, сделал вывод, что спать на холодной траве, в общем-то, довольно удобно, если она сухая, а ветер не очень сильно задувает, если отойти поглубже в леса. Более того, если пить достаточно много воды, она притупляет чувство голода, а если болят зубы, то можно пожевать кору дуба. Дубы он тоже научился выделять среди остальных деревьев. А заодно съедобные грибы от не очень. С охотой, правда, не задалось: зайцы и птицы оказались слишком шустрыми и не очень желающими быть съеденными. Но, в целом, и этому можно было научиться. Со временем. Единственными птицами, которых можно было в теории поймать и зажарить, были вороны, но их было слишком жалко. К тому же вороны были прекрасными слушателями его бесконечных рассуждений и монологов. Молчаливыми, доверчиво заглядывающими чёрными глазками-бусинками в лицо и иногда сочувствующе каркающими на особо эмоциональные высказывания слушателями. Аарона в жизни никто так внимательно не выслушивал, как эти птицы, поэтому жрать их было немыслимым кощунством. Лучше уж было пустить в суп тупоголового братца, как только он его найдёт. Весь мир явно станет чуть-чуть получше, потеряв излишне самоуверенного тёмного властелина, господина самых тупых решений и случайного повелителя какой-то там древней могучей магии, которую ему вручили без инструкции по применению.
Мысли о том, что можно будет сделать с Даром и сколько претензий ему можно будет высказать, тешили неустанно работающий на износ мозг и подгоняли продолжать путь. Аарон сначала собирался составить список этих самых претензий, но не нашёл в своих скромных пожитках ни карандаша, ни бумаги, поэтому решил просто запомнить. И начать стоило бы с того, что какого вообще Темнейшего их потащило в это бесполезное непонятное приключение, на которое никто явного согласия не давал, а, следовательно, весь этот поход являлся одним сплошным насилием, по большей части над ним, бедным, несчастным, измученным и уставшим Аароном.
Неужели этот полоумный белобрысый вероятный отпрыск благородного эльфийского рода возомнил, что их дружная компания — новые герои этого мира? Прекрасные, конечно, цели, достойные восхищения: спасти бренную землю и всех несчастных и попавших в беду, пойти в бой против всех с заточенной железкой наголо, раскидать врагов и ждать, пока барды сложат красивые песни о героизме и доблести. Прекрасно! И словами не передать, насколько глупо. Ведь герои — это люди совершенно иного сорта. Они с детства словно готовятся к своей геройской участи, проявляя чудеса отваги и милосердия, борются со злом во имя своих светлейших идеалов, не знают ни боли, ни страха, ни сомнения. Герои, воспетые народом, избранные, стойко переносящие все тяготы и лишения, борцы за справедливость, крепкие, непреклонные, гордые, беспощадные к врагам и добрые к друзьям (при этом они ведь всегда знают, где враг, а где друг, и могут всегда провести границу меж добром и злом). Именно так они должны выглядеть, верша справедливость везде, где проходят. За ними идут народы, армии, их слушают, а недруги трепещут и боятся сражения лицом к лицу. Парочка таких личностей и вот уже настало время героев! Время делать дела, биться в боях, сражаться в сражениях и петь песни, славить храбрость и нести свои героические знамёна в… Да, в целом, куда угодно нести, лишь бы были.
