Открыв глаза, проснувшись от холодного, страшного сна, Вовка лежал, содрогаясь, на куче старья. Над собой он видел потолок из досок, или то, что от него осталось. Доски, прилегающие к брусьям, пропускали свет, и яркий солнечный лучик вонзился в его неумытое лицо. «Приснится же такое, кошмар какой!» – он повернул голову от солнца и увидел рядом с собой копну черных волос. То, что это была женщина, он понял сразу, но кто она, не помнил. Вчера они с мужиками изрядно выпили, но что было дальше, и где собутыльники, он не знал. Вдруг голова, которой принадлежали черные кудри, поднялась, и на него уставилась потная физиономия. Вокруг глаз незнакомки были сплошные черно-синие пятна, а рот был окрашен алой губной помадой. Зрелище было не из приятных. К тому же, когда девица заговорила, раздался хрипловато-сиплый голос заядлой курильщицы.
– Глухарь, привет, – выдохнула она, – ты помнишь меня?
Напахнуло тошнотворным запахом, и Вовка с отвращением отвернулся.
– Ты кто? Не помню, – он привстал, оглядел себя и ее, сел на край сколоченных нар, – вообще, где я?
Обиженная деваха молча отвернулась и накрылась какой-то тряпкой.
Вовка встал, пошатываясь, надел валявшиеся рядом штаны, и попытался вспомнить происшедшее с ним вчера.
– Боже мой, как башка болит, – и, выругавшись, увидел недопитую бутылку с пивом. – Вчера вроде пива не было.
Выпил его сразу, залпом, не оглядываясь на ночлежницу, вышел из сарая во двор. Оглядевшись, не узнавая места, где соизволил провести ночь, и, не заходя в дом, где, как ему казалось, его никто не знал, он побрел по улицам незнакомого поселка.
Пошарив в карманах и не найдя курева, он сплюнул, ругнулся, и пошел сам не зная куда, прокручивая в голове ночной кошмарный сон. «Время твое, Глухарь, закончилось?» – Это что ж, я зимой помру, что ли? И в ад? Не хочется, однако. А может просто сон?
По улице, навстречу ему, не смотря на раннее утро, шел одинокий старик в соломенной шляпе, в рубашке с коротким рукавом и летних брюках светло-бежевого цвета. Взгляд его скользнул по Вовке и, когда они поравнялись, старик вдруг приостановился. Он приподнял шляпу и неожиданно тихо, но довольно внятно (даже для затуманенного сознания парня), произнес:
– Сынок, видать шибко ты болен, пойдем-ка со мной, – и, не оглядываясь, пошагал дальше.
Что-то повелевающее заставило Вовку молча повернуть и последовать за стариком. Как под гипнозом он шел за ним следом и вдруг его, как и минувшим вечером, прорвало. Стихи сами захотели, чтобы их начали читать, вполголоса, четко и внятно.
Я от жизни такой очумел,
От скитаний, исканий.
То, что я потерял безвозвратно, пытался найти
И за синею птицей вослед
Через горы и реки я мчался.
Мнимых ценностей блеск золотой
Застилал мне глаза на пути.
Я терзался в объятиях ночей,
От бессонницы глаз не смыкая,
Я отшельничал где- то, в забытою Богом дыре
Унижения, слезы терпел, испытания усугубляя
Плотской, неизменной страсти успех
Лицезреть я хотел…
Очнувшись от того, что споткнулся о камень, Вовка поймал себя на мысли, что послушно идет за стариком. Они подошли к калитке небольшого, но ухоженного домика и старик жестом пригласил последовать за ним.
Оказавшись впервые за долгие годы в компании не собутыльников, а трезвого, и, по-видимому, совсем непьющего старика, Вовка ощутил давно забытую потребность в человеческом общении.
– Проходи, если хочешь воды, вот ведро, попей, холодная, чистая , – старик махнул рукой в сторону лавки в углу комнаты и вышел.
Вовка с жадностью черпнул ковшиком и крупными глотками выпил до дна. Вода действительно была вкусной и холодной, хотя это может и показалось ему с похмелья. Старик появился внезапно, Вовка даже не ожидал от него такой прыти. В руках он держал какой-то сверток, пытаясь его развернуть.
– Поешь чего? Или не тянет пока? – он хитровато улыбнулся, – небось, не помнишь ничего? Меня зови Аркадичем. Самого-то как кличут?
– Вовка, – промямлил чуть слышно парнишка.
– Откуда в наших краях?
– А где я вообще?
– в Чурилово. Что, вообще не помнишь ничего?
– Не-а.
Старик покачал головой.
– Из города будешь?
– Ага.
– Ну, так поешь чего?
– Не-а.
–А откуда и куда идешь, Вовка?
–Дак я, че то не понял? Вроде с мужиками были вчера еще в городе, а седня проснулся в сарае каком-то..
– Я тебя у Пушилиных дома встретил, знаешь их? Те еще товарищи.
– Я же говорю, ничего не помню. Пушилины или Распушилины, – можно еще водички?
– Можно, конечно.
–Хреново мне, батя, ох тяжко мне. Паленка видать попалась. Дешевка.
Так я редко с похмела болею, а сегодня, кошмар. Мутит реально…
– Во-первых, – старик присел на лавку рядом с ним, погладил свою седую бороду, усмехнулся, – необходимо тебе малость передохнуть. Он встал, достал стакан. Затем взял из шкафчика пузырек с жидкостью мутного цвета, налил чуть меньше половины, долил воды и подал парню.
– Выпей залпом, полегчает, – он посмотрел ему в глаза, – не бойся, не отравлю.
