- Нет, - Соня покачала головой, - ты не понимаешь. Он и так считает себя везде и во всём правым. Думает, что он единолично станет решать за меня и за детей, а я так, для постели при нём нахожусь. Не получится! Я не позволю считать себя бессловесной тварью.
- Да с чего ты взяла, Сонька?? Какая тварь? Он готов пылинки с тебя сдувать, не видишь, что ли?
- Не надо с меня ничего сдувать, - упрямо сказала Соня, - я хочу, чтобы он считался со мной не только в том, куда шкаф передвинуть или стул переставить.
- Ну, не буду с тобой спорить, тебе виднее, только ведь Айк не раз говорил, что пара вожака вместе с ним во главе стаи стоит.
- Говорить-то говорил, только он ничего не сделал для этого.
- Упрямые вы оба, вот что я тебе скажу, - с досадой констатировала Аллочка, - два сапога - пара, короче.
- Вот и Айк так говорит, - усмехнулась Соня.
Постепенно она втянулась в непривычную для неё работу. Как грустно сказала ей мать по телефону: - человек - не скотина, ко всему привыкает. Скотина бы сдохла.
Отношения с Айком оставались напряжёнными. Соня не отказывала ему в близости, но она уже не чувствовала того безоговорочного доверия, всепоглощающей нежности, когда она тонула в его глазах, наполненных такой любовью, что дрожь охватывала её тело. Кажется, он и сам неуверенно чувствовал себя, и это ещё больше раздражало Соню. Она даже подумывала переехать спать в детскую, на диван, но пока не могла решиться.
Она так и не стала своей в коллективе магазина. Её обсуждали, шушукались за спиной и замолкали, когда она подходила. Соня не знала, что однажды в кабинет заведующей вошёл Айк и, вежливо поздоровавшись, сказал: - у вас работает моя жена. Я хочу, чтобы вы её уволили.
Женщина вопросительно подняла брови: - на каком основании, Айкен Георгиевич?
- Не знаю. Основание найдёте сами. - Он не собирался обсуждать с обычной волчицей этот вопрос. Достаточно его приказа. Но волчица была старой и опытной. И никого не боялась, даже вожака.
- Она подаст на меня в суд и выиграет его. Ваша жена - добросовестный работник, меня заставят её восстановить.
- Сократите её ставку. - Он с иронией и угрозой смотрел ей в глаза, и она почувствовала зарождающийся страх, но всё же стояла на своём:
- я прошу вас, Айкен Георгиевич, будьте благоразумны! Как я могу сократить её ставку, если у нас и так не хватает уборщиц! Если хотите, я могу перевести её на два отдела, тогда она не выдержит нагрузки и уволится.
- Нет, не надо.- Он качнул головой, - я хочу, чтобы вы уволили её, но не такой же ценой этого добиваться!
- Тогда, извините, она останется, - твёрдо заявила заведующая, - потому что законных оснований для увольнения нет! - Айк пристально посмотрел ей в глаза, и волчица побледнела, закусила губу и, опустив взгляд, затаила дыхание. Перевела его лишь тогда, когда он вышел, прикрыв за собой дверь.
Весна с её распутицей всё тянулась и тянулась, и конца - краю не было комьям жирной чёрной грязи, которую несли люди на своих ногах. Соня сбивалась с ног, пытаясь хоть как-то поддерживать чистоту в своём отделе и была готова плакать, видя как ещё не просохший до конца пол вновь покрывается слоем жидкой земли.
Она уже давно не обращала внимания на то, как с удивлением оглядываются на неё покупатели. Порой ей казалось, что её руки скоро станут доставать до пола, столько тяжёлых вёдер с водой она переносит за смену.
Вечерами у неё не было сил играть с детьми. Она лишь устало растекалась по креслу, наблюдая, как Айк ползает с ними по ковру. Соня замечала, с какой жалостью он поглядывает на неё, и отворачивалась. Он стал ей неприятен. Ей даже ночами снились бесконечные ноги, мелькающие перед лицом, хлопанье дверей, гул голосов и комья грязи, остающиеся на чистом полу.
Шёл май, снег давно стаял и грязь подсохла, но начались дожди, и Соня опять, как прОклятая, таскала, таскала, таскала тяжеленные вёдра с водой.
Однажды перед ней остановились ноги в закрытых туфлях на толстой подошве. Она разогнулась и подняла голову: перед ней стояла и ехидно ухмылялась Марфа Петровна. Соня отвернулась и хотела переставить ведро, чтобы продолжать работу, но вдруг прямо перед ней, на только что вымытый пол упал…плевок! Вспыхнув, она резко выпрямилась: торжествующе глянув ей в глаза, Марфа, не торопясь, ушла в другой отдел.
Соня растерялась, но тут же злость накатила на неё, напомнив все беды и унижения, которые ей пришлось вынести в этом паршивом городишке. Она схватила ведро и свой инструмент - “лентяйку” с намотанной на неё тряпкой и почти бегом бросилась в подсобку. Вылив грязную воду, она швырнула в угол всё остальное и ворвалась в кабинет заведующей. Та удивлённо подняла голову от бумаг на столе: - я увольняюсь! - выпалила Соня и выскочила наружу, не обращая внимания на то, что кричала ей вслед заведующая.
