— Ну, королева,– поправился Джефферсон, спрыгивая с единорога.– А в Солнцедалье вы - никто. Здесь есть только царь и… все остальные. К тому же в столице творится что-то странное: на улицах почти нет женщин. А те, что есть - в паранджах. И это в городе Солнцеяра - сластолюбца и любодея!
Регина безразлично пожала плечами и, спешившись, направилась вслед за Шляпником. В холле гостиницы за стойкой дремала дородная женщина, видимо, хозяйка. Едва она узрела посетителей, тут же скрыла лицо, прицепив на место длинный конец паранджи. Джефферсон вопросительно посмотрел на даму, но та, похоже, не собиралась расспрашивать, чего желают гости.
— Есть номер с двумя комнатами?– поинтересовался Шляпник.– Для меня и… брата.
— Сколько угодно,– недоверчиво буркнула хозяйка.– Но меньше чем на сутки не даю.
Мужчина покопался в дорожной сумке и извлёк из неё кусок золотой нити Румпельщтильцхена.
— Мы берём!
— На сутки?
— Как получится. А почему вы спрашиваете?
— Потому что никто не задерживается теперь в столице,– вздохнула хозяйка.– Даже купцы. Скидывают товары местным дельцам и уезжают подальше.
Шляпник бросил озадаченный взгляд на Регину и снова посмотрел на даму:
— А что их не устраивает?
— Новые законы в связи с трауром царя.
— Он в трауре? Что случилось?
— Вы, видать, совсем издалека, если не знаете,– удивилась и несколько оживилась хозяйка.– Он казнил своих жён! Всех!.. Приказал убрать из развлекательных заведений женщин. А по городу нам теперь разрешено ходить только в парандже.
Регина изумлённо посмотрела на даму и, понизив голос, спросила:
— Он казнил сразу сорок жён?
— Сорок одну.
Королева вошла в номер, придирчиво разглядывая мягкую мебель, узорчатые ковры, раздражающе светлые обои. Пока Регина выбирала себе комнату (а разница была не велика), Шляпник ушёл в ванную.
— Н-да, Румпельштильцхен, угостил чайком…– мрачно процедила женщина, брезгливо оценивая вид за окном.
— Ваше величество, я приготовил вам ванную,– входя в комнату, объявил Джефферсон.– Коль скоро вам предстоит играть роль моего брата вне стен этого номера, то здесь я буду играть роль вашей горничной. Думаю, это будет справедливо.
— Думаю, это минимум, что ты должен сделать.
Ледяной тон Регины заставил мужчину вспомнить своё место - где-то очень далеко от трона неприступной Королевы. Однако отчаиваться Джефферсон не собирался. Приблизившись к женщине, он быстро расстегнул и снял с неё свой сюртук, после чего взялся за жакет Регины.
— А вот разденусь я как-нибудь сама,– строго остановила Королева.
— Я не собирался вас раздевать. Только жакет. Мне надо снять с вас мерки,– Шляпник достал из кармана жилета тонкую ленточку с полосками.– Пока вы греетесь в ванной, я схожу на местный базар и куплю вам мужскую одежду. А заодно порасспрашиваю про Солнцеяра.
Стянув с Регины мокрый жакет, Джефферсон измерил лентой окружность её головы, длину руки и спины, обхват талии, бёдер. Когда Шляпник дошёл до обхвата груди, Королева неуютно поёжилась. Рубашка ещё не успела просохнуть и предательски липла к телу, а Джефферсон явно не торопился с измерениями.
— Я вас смущаю?– с видом искренней предупредительности поинтересовался он, зафиксировав ленту на груди, но так и не взглянув на мерку.– Не смотрите на меня, как на мужчину. Относитесь, как к своей горничной.
— Смотреть на тебя, как на мужчину?– холодно усмехнулась Королева.– Ты себе польстил.
— Да, виноват, извините,– согласился Шляпник, присев на корточки и измеряя внешнюю и внутреннюю длину ноги.– Для вас ведь не существует мужчин, кроме его величества… молодого… красивого… сильного… любящего… заботливого… интересного…
Джефферсон умышленно растягивал слова, украдкой наблюдая, как каменеет лицо Регины. На последнем слове рука мужчины, скользившая по внутренней стороне ноги Королевы, остановилась в наивысшей точке. Женщина вздрогнула и поспешно сделала шаг назад.
— Для горничной ты слишком много болтаешь,– сквозь зубы процедила Регина, глядя на Шляпника сверху вниз.
— Всё. Мерки снял. Пошёл на базар.
Прежде чем Королева успела что-то ответить, Джефферсон ретировался.
«…кроме его величества… молодого… красивого… сильного… любящего… заботливого… интересного…»– без конца вспоминала Регина слова Шляпника.
Даже тёплая пенная ванна с травами и цветами не могла сейчас успокоить её. Каждое слово вонзалось иглой в растревоженную душу. Нет, её нынешний супруг не обладал ни одним из перечисленных качеств. Её, Регину, привезли в замок, как понравившуюся вещицу из далёких стран, а ещё - как мать для обожаемой избалованной дочурки.
