Время и комната полностью

Макс (звонит). Да, я. Чем ты занимаешься? Нет, я не слоняюсь. Не могу уснуть. Я хочу тебя видеть… Послушай, я могу к тебе прийти? Да, сейчас — мы позавтракаем вместе, а потом я отвезу тебя на репетицию… Хм. Понимаю. Ты уверена? Ладно. Пока. Нет, я не злюсь. Извини. (Возвращается к стойке.)

Слепая. Я думаю, вы можете сделать для меня кое-что хорошее, дорогой. Всего лишь один день.

Макс (кричит на нее). Послушайте! Перестаньте городить всякую ерунду на вашем киношном жаргоне! Избавьте меня от вашего китча! Ни слова больше! Я могу рассвирепеть и хорошенько отдубасить вас по вашей вихляющей задницу!

Слепая (отступая назад). Вы с ума сошли?! Обезьяна! Что вы себе воображаете? Прыщ негодный! Погоди! Я из тебя вышибу наглость. Всеми доступными мне средствами, включая мою вихляющую задние!

Макс (Бармену). Я тут распинаюсь, а вы хихикаете. Над чем смеетесь? Вы, фигляр! Над собой смеетесь!

Бармен (орет на него). У нее нарушено зрение, ты, идиот!

Слепая. Нарушено? Я слепая. Темно, как в погребе. Вас это пугает?

Макс (тихо). Вы ничего не видите?

Слепая. Нет.

Макс. Извините. Могу я для вас что-нибудь сделать? Помощь вам нужна?

Слепая. Плевала я на твою помощь. Ты слишком глуп для того, чтобы читать мне вслух истории перед сном. Я ищу кого-нибудь, кто мог бы на ночь читать вслух разные истории. Вот что мне надо. Ты, обезьяна. Но с твоей глоткой, с твоим приглушенным голосом, я думаю, можно только рекламу читать по радио.

Макс. О нет, вы этого не говорили… Это неправда. Ушам своим не верю. Да я вас задушить могу, знаете ли вы?! Негодная дрянь!

Макс выходит на открытую сцену, оказываясь перед огромной рекламой. На плакате неестественно испуганное лицо молодой женщины, к виску которой мужская рука прижимает стакан с молоком. На дне стакана поблескивает бриллиант. Под ним надпись: «Чистейший яд».

На переднем плане в темноте на лавке сидит Лена.

(В сторону плаката). Что ты на меня так уставилась? Бриллиантов я не покупаю!.. И как вам удалось добыть столько богатств?! Ну, а дальше-то что? Гляди-ка! Красавец — новый человек! Глуп как пробка и богат. Всё реклама. Ваш Запад. Разве ж его примешь? Все здешние «красоты» — они так совершенны, так беспредельно совершенны! Всюду реклама. От небес до туалетной раковины. Разноцветные снежные хлопья. Раскрашенная зима. Все законченно, до конца выверено, вертится, функционирует, всего хоть завались. А тоску по красоте, тоску по красоте вы утоляете кукольными мордашками да бриллиантами.

Девушка из плаката. У вас там тоже есть кукольные мордашки.

Макс. Я тут связан по рукам и ногам, словно меня под сейшельским солнцем замуровали в глыбу вечного льда. Да, вы только пройдитесь по этому гигантскому «Диснейленду» с его аттракционами, апокалиптическими балетами, где никто не знает, кто его сосед, зритель он еще или уже набитая трухой мумия, выставленная здесь на все времена его бриллиантового благоденствия.

Лена. Когда я тебя встретила, я как-то подумала: каким разным бывает этот человек! Один витает в облаках, другой — мучается. Какой пылкий и какой истерзанный! Теперь-то я вижу, тут больше дыма, чем огня. Ты хорохоришься до тех пор, пока пар не выйдет.

Макс. Лена, милая, скажи, что мне делать? Что делать? Одна женщина — луч света, другая — омут. Одна что рыба со своей холодной святостью. Другая что птица. Со своим покоем и теплом. Кого же мне выбрать? Рыбу или птицу… Я тоскую по свету. По актрисе тоскую. Я должен пойти за ней. Это она, только она одна, бедная и великая, без состояния, без личной жизни — она только играет, а дает больше, чем все остальные на свете.

Лена. А кто о тебе заботится! Я! Да, я хочу и буду кричать! Я не потерплю другой! Разрываюсь на части, чтобы ты встал на ноги. Переношу все твои несчастья. Ты думаешь, это для меня удовольствие? Я отдаю тебе свою жизнь, а ты гнушаешься ею! Ты не ведаешь, что творишь! Послушай! Я дам тебе хороший совет. Оставь ее в покое — сейчас же оставь ее в покое.

Макс. Ты мне много раз помогала. Но всегда в конце концов все становилось еще хуже. Мы оба слишком долго блуждали в потемках, Лена.

Лена. Я тебя хорошо видела в потемках, а ты уже давно перестал меня замечать. Все оттого, что ты никогда этого не говорил, этих трех коротких слов.

Макс. Боюсь, я никогда их не скажу. Не сумею.

Лена. И ей тоже?

Макс молчит.

Какими мы вдруг стали мелочными, какими далекими друг другу!

Макс. Выпьем что-нибудь. Я все время что-то делаю не так. Руки дрожат. Я боюсь. Давай что-нибудь выпьем.

Лена. Нет. Все кончено.

Макс. Ну пойдем домой.

Лена. И не подумаю.