Другими словами, гласные на месте *е̌ и *е совпали между мягкими согласными не только из-за создавшейся физической близости их, но и потому что новая фонологическая система в позициях перед t и tʼ не требовала их различия. В отличие от всех русских говоров центральные говоры создавали новую систему фонем, при которой в сильном положении одна и та же фонема могла быть и перед t и перед tʼ (хотя физиологически гласные на ее месте позиционно различались): ʼat — ʼatʼ (ш[лʼа́п]а — в ш[лʼа́пʼ]е), ʼet — ʼetʼ ([дʼе́л]о — в [дʼе́л]е), ʼot — ʼotʼ (бе[рʼо́з]а — в бе[рʼо́з]е), где ⟨ʼо⟩ становится в один ряд с другими гласными фонемами, используя для этого возможности аналогии, когда положение перед tʼ объединяется с положением перед t в одной и той же грамматической категории. При этом в этой системе не было места двум ⟨е⟩ разной этимологии и разного качества, поскольку ⟨е⟩, вобрав в себя все слова с гласной *е̌ и слова с *е перед мягкой согласной, не перешедшие в [ʼо] до XV в., встала в ряд с ⟨о⟩, а физиологическое звучание разных [е] фонемы ⟨е⟩ стало безразличным для ее фонологического значения.
Таким образом, в утрате ѣ в Москве были и фонологические причины: с появлением [ʼо] на месте *е перед твердым согласным гласная ѣ утратилась как особая фонема ⟨е̌⟩, но сохранилась как гласный [е] в основном составе слов фонемы ⟨е⟩ пятифонемной системы.
Наличию новой фонологической системы сопутствовало появление структурных изменений не только в вокализме, но и в грамматике этих говоров. Завоевание равноправного положения фонемы ⟨о⟩, теперь возможной как после твердых, так и после мягких согласных, привело к изменению парадигм склонения и спряжения, их упрощению и единообразию, выразившихся в продуктивности единых парадигм по образцу твердой разновидности. Действительно, изменения в морфологической системе были бы другие, если бы не появилась полноценная фонема о, не ограниченная мягкостью/твердостью консонантного окружения. Поэтому склонения существительных обобщались по аналогии с твердой разновидностью, благо имелась фонема ⟨о⟩: зем[лʼо́ј] как сест[ро́ј], ко[нʼо́м] как сто[ло́м] и под. Обобщаются с ⟨о⟩ по образцу, как перед твердой согласной, ранее фонетические варианты tʼot — tʼetʼ в основах слов: бе[рʼо́з]а — бе[рʼо́з]е, зе[лʼо́н]ый — зе[лʼо́н]енький; в суффиксах ‑ок‑: де[нʼо́к] — де[нʼо́ч]ек и под. Все это не единичные, частные изменения одной фонемы или одного гласного, а связанные взаимно, определяемые одной и той же закономерностью факты, являющиеся результатом образования новой фонемной системы, которая заменяла старые фонетические разновидности в соответствии *е перед t и tʼ аналого-морфемным способом — только под ударением — ради единства основы слова или суффикса. Это давало возможность, как след исконного наличия разных гласных на месте *е, *ь, сохранять словообразовательные формы с морфологическим чередованием ⟨е⟩ — ⟨о⟩ типа [сʼо́л] — [сʼе́лʼ]ский, [дʼе́нʼ] — по[дʼо́н]ный, [пʼенʼ] — на [пʼо́н]ушке.
В говорах с другой фонологической системой — в периферийных говорах — сохраняется (в настоящее время в разной степени) система, отражающая влияние последующего мягкого согласного: ш[лʼа́п]а — в ш[лʼе́пʼ]е, [дʼе́л]о — в [дʼи́лʼ]е, [дʼилʼ]и́тʼ, говорящая о наличии в этих говорах в настоящее время или в прошлом фонемы ⟨е̌⟩, утратившейся в ростово-суздальских говорах к XV в. Об этом же свидетельствуют отдельные формы с [и] только на месте ⟨е̌⟩, но не ⟨е⟩ (гди́, везди́, ти́ вм. те́), отдельные слова с [и] в том же соответствии (си́верно, ди́верь), чего не встречается нигде в говорах центра.
Таким образом, новая фонология перекрывала и подчиняла себе этимологию гласных, создавая лексическое многообразие и полноценность фонем ⟨о⟩ и ⟨е⟩ и ставя фонему ⟨о⟩ в равное положение по отношению к другим фонемам. Этим создавалась такая система гласных фонем, при которой сильным положением являлось положение под ударением независимо от последующего консонантного качества. Поэтому наличие фонетической зависимости качества гласного от положения его перед твердой или мягкой согласной, типа tʼat — tʼetʼ; tʼetʼ — tʼutʼ, свидетельствует о былой шести‑ или семифонемной системе гласных, если даже в современном говоре не отмечаются разные гласные на месте *е̌ и *е, ь.
