И тут Ренат рассмеялся. Таким заливистым, детским смехом. Утирая слёзы, он подпрыгивал в пассажирском кресле. Но наткнувшись на откровенную злобу в глазах сенатора, всё-таки прекратил.
— Ну и умора. Сенатор, мы же оба понимаем, что вашей дочери здесь нет, тогда зачем весь этот спектакль? Игры в тет-а-тет, вся фигня.
Лили, точнее «Лили» уже послушно застыла, уставившись остекленевшими глазами в одну точку. Сенатор поспешно упрятал трясущиеся руки в карманы лётной куртки.
— Чего вы хотите?
— Чего хочу я? Чтобы меня доставили в чёртов Айн-Саллах на чёртовом тилтвинге. А не устраивали мне допросов с пристрастием, не пытались запереть в тамбуре, усыпить или что вы там ещё удумали.
Но сенатор и не думал отступать.
— Вы — агент Корпорации. Я сразу понял, когда заметил, что на вас нет напульсника. Эти люди никогда не делают ничего просто так. Так зачем вы завели разговор про опреснители?
Ренат привычным жестом пожал плечами.
— Чтобы вы занялись, наконец, делом. Сенатор, вы отчего-то решили, что свободны от своих обязательств, но это не так. Каждый ваш шаг контролируется и будет контролироваться, слишком высокую позицию вы занимаете в Мегаполисе.
Сенатор в ответ всплеснул руками.
— Так скажите прямо, что вам от меня надо!
— Ничего специального. Мирная конференция должна завершиться успехом. Сделайте всё, от вас зависящее, чтобы это случилось.
— И всё? Ни сенатских расследований о накоплении «Релайансом» левого тригелия, ни обвинений в отмывании международной помощи на водородном рынке? Ни, в конце концов, покаянных признаний в том, что Ромул предупреждал нас об опасности просадки щита после подрыва фугасов?
Ренат смотрел в ответ, не мигая.
— Запретить вам проделать всё это я не могу. Это будет политическое самоубийство, пусть и для общей пользы, вы станете в итоге бесполезны, хотя да, Корпорация от вас тогда отстанет. Если в этом ваша цель, дерзайте!
О голос сенатора в тот момент можно было точить кухонные ножи, так он скрежетал:
— Но? Всегда есть какое-то «но».
Ренат в ответ осклабился.
— Никаких «но». Но я вижу, как вы любите свою дочь, и как скучаете по ней, так что вам хватит ума держать себя в руках.
Но сенатор не сдавался:
— Так вот как, вы решили надавить на меня вот этим.
Ренат убрал улыбку и устало вздохнул, оглядываясь. Ему было тесно в этом железно гробу.
— Поймите меня правильно, сенатор, Ромулу необходимы действующие добровольно, работающие во благо будущего, а не марионетки. Мы так не делаем. Никакого блэкмейла. Только убеждение. Корпорация состоит из тех, кому с ней по пути. Вашей дочери хватило наших аргументов. Вам, я вижу, по-прежнему нет. Вы только и ищете повода увильнуть. Лилия Мажинэ не заложник, если вы об этом, она ключевая часть Корпорации.
— Но почему я её не вижу?
— А вы попробуйте стать одним из нас, может, и свидитесь. Она занятой человек. Столько всего нужно сделать. И я занятой человек. Так что мой вам совет, сенатор, прекратите искать подвох и просто займитесь своим делом.
— И всё?
— И всё.
— И больше вам мне нечего сказать?
— Сегодня — нет. А что будет позже — кто знает?
— Тогда я вам кое-что скажу.
Ренат с холодным лицом ждал, пока сенатор соберётся с мыслями.
— Я знаю, что вы люди, скажем, убеждённые. Со своей, часто чёрно-белой, логикой. И пусть ваши цели мне не близки и часто непонятны, но я готов поверить в вашу честность перед самими собой.
Ренат слегка поклонился, но оставил сенатору возможность продолжать, не встревая в его монолог. Хочет выговориться, пусть его выговорится.
— Однако я знаю, что там, внизу, из-за чужих ошибок уже погибло много людей, и не отрицайте, в том была и вина Ромула, что бы он вам ни говорил. Погодите, не перебивайте, а то я так никогда не закончу.
Ренат послушно сделал приглашающий жест ладонью.
— Так что я хочу вам сказать, и передайте, пожалуйста, это моей дочери, что её время для сомнений ещё придёт, и пускай это случится как можно раньше.
Коротко кивнув, Ренат вернулся обратно в дальний угол кабины, и там так и просидел до конца полёта, уставившись в иллюминатор, где вовсю сияло пронзительное африканское солнце.
Сенатор не стал активировать «Лили», продолжая то и дело озираться через плечо на проклятого безбилетника.
Мерный рокот лопастей наполнял кабину далёким гулом, только этот звук напоминал, что далеко внизу продолжали разматываться сотни километров солончаков.
В каком-то из докладов говорилось, что из-за увеличения альбедо средняя температура Северной Африки ежегодно снижается на одну десятую градуса, на склонах Килиманджаро выше пяти тысяч метров вновь легли полосы многолетних снегов, а на дне кальдеры Кибо вновь образовался небольшой ледник, чего не наблюдалось с середины двадцатых.
Даже здесь, в стране безжизненных солончаков, шли свои потаённые процессы, какие-то из них уже убили миллионы, какие-то из них ещё убьют миллионы. А какие-то, быть может, как в давние времена, станут заделом для чего-то нового. Новой жизни, новой тайны, новых времён, новых открытий.
Знать бы о том заранее.
