- Но в чем причина? Ты никогда не отказывал мне раньше. Так почему же сейчас ведешь себя по-другому?
- Дело в том, что... Нет, не могу. - Будь Кэррил человеком, он сейчас наверняка обливался бы обильным потом, а так он всего лишь дергался из стороны в сторону, стараясь не смотреть в глаза Тарранту. - Мне запрещено вмешиваться. Запрещено участвовать. Понял? Или этого мало?
Голос Охотника стал ледяным:
- А кто ж тебе запретил?
- Никто из тех, кого ты знаешь. И не по любой из причин, какие ты бы счел справедливыми. Но тем не менее запрет остается запретом.
- Я могу побороться с этим.
- Не можешь.
- Я могу Изгнать...
- Только не это! Только не на этот раз! Мне очень жаль.
- И ты полагаешь, что я смирюсь с этим! - взревел Таррант.
Кэррил не отзывался.
Таррант схватил его за плечи, развернул лицом к себе:
- На карту поставлена моя жизнь, демон! Я должен воспользоваться всеми доступными мне ресурсами. И ты - один из этих ресурсов. - Он сделал паузу, давая демону возможность проникнуться услышанным. - Я всегда ценил наши отношения. С той самой поры, когда ты впервые пришел ко мне, много веков назад, я обращался с тобой честно и откровенно. И ты неизменно платил мне той же монетой. До сих пор. - Земное Фэа начало собираться у его ног, накапливаясь для Творения. - В последний раз, Кэррил. Ты добровольно расскажешь мне все, что знаешь, или же мне придется наложить на тебя Заклятие?
Демон долго смотрел на него, ничего не отвечая. Наконец тихим голосом сказал:
- Ты ведь не можешь - и сам знаешь это.
- Чего это я не могу?
- Наложить на меня Заклятие. Да и вообще - любым способом выдавить из меня информацию.
- Ты что - утверждаешь, будто находишься под особым Покровительством?
- Нет. Но говорю тебе, что существа моего разряда не подвержены такого рода воздействиям. И никогда не были подвержены.
- Твоего разряда... Ты хочешь сказать: твоего подтипа?
- Да, моего подтипа. Речь идет о моей семье, если тебе угодно. О демонах, которых ты называешь "Йезу".
- Я накладывал Заклятие на Йезу и раньше. Да, откровенно говоря, и на тебя самого...
- А я тебе подыгрывал. Потому что таковы правила игры, как это называют люди. Я свое место знаю. И мы все знаем свое место. Но истина заключается в том, что твое колдовство над нами не властно. И никогда не было властно.
На лице у Охотника была написана ярость и кое-что иное. Страх?..
- Ты блефуешь, - прошипел он.
- А что, разве я с тобой когда-нибудь блефовал? Разве так я себя веду? Наложи на меня Заклятие, если тебе хочется. И сам во всем убедишься. Людям нужна иллюзия собственного могущества, но, может быть, тебе захочется стать единственным исключением из этого правила? Может быть, ты смиришься с тем обстоятельством, что твое замечательное Творение никак на меня не подействует? Ну же, давай, пробуй!
Таррант отвернулся. Его руки дрожали. В груди у него бушевало черное пламя.
- В этом конфликте я не могу ни сказать, ни сделать ничего, способного повлиять на его развитие, - объяснил ему демон. - И я не могу снабдить тебя никакой информацией по делу, в которое вовлечен Калеста. Прости меня, дружище. Мне страшно жаль. Мне жаль куда сильнее, чем ты можешь себе представить. Но закон, которому я подчиняюсь, старше тебя и старше меня и сильней нас обоих, взятых вместе. Мне жаль, что это так, но это именно так.
- Уходи, - хрипло прошептал Таррант. - Пошел прочь отсюда! Ступай на Запад, если тебе этого хочется, или покрутись немного здесь и подкормись здешним народцем. Богу ведомо, что он для этого созрел. Но главное убирайся с глаз моих!
- Джеральд!..
- Прочь!
Его плечи ходили ходуном. За все время их знакомства, насчитывающее уже почти девять столетий, Кэррил не видел его настолько взволнованным. И никогда не видел настолько растерянным.
"Это отсутствие самоконтроля, - подумал демон. - Он столкнулся с тем, с чем ему не справиться. И сейчас не справиться - и никогда впредь".
- Я не знал, что ты собираешься сразиться с ним, - сказал демон. Сказал мягко, как можно более мягко, надеясь, что мягкие слова пробьются сквозь черную тучу бешенства, в которой обитал сейчас Таррант. - Я бы постарался предостеречь тебя. Постарался бы отговорить...
"А, собственно говоря, почему, - подумал Кэррил тут же. - Потому что я к нему хорошо отношусь? Но такое вообще не предусмотрено. Видишь, своим отношением к тебе я нарушаю правила игры".
Мысль о том, что он причиняет боль этому человеку, захватила его целиком. А осознание того, что, сказав несколько простых слов, он смог бы все это исправить, сделало его состояние попросту с трудом выносимым.
