Вдохновлено "Легендой о Героях Галактики". Поэтому оно, конечно, фантастика… но вообще-то это дамский роман. Героиня — Мэри-Сью, ее так и зовут. Вписалась в канон, как родная, и устроила в конце концов свою личную жизнь, приняв участие в канонических событиях и подружившись с энным количеством канонических персонажей. А кое за кого и замуж вышла, не без того. История вполне серьезная, местами даже трагическая. Автор безмерно благодарен всем, кто его пинал, вдохновлял, подзуживал и наставлял на путь истинный. Спасибо, люди!
В 310 г. космической эры молодой амбициозный политик Галактической конфедерации Рудольф фон Гольденбаум добился совмещения в своих руках постов премьер-министра и президента Конфедерации и провозгласил создание Галактической империи, объявив себя первым ее кайзером. В том же году он отменил и летоисчисление по космической эре. Основанная Рудольфом I династия Гольденбаумов находилась у власти около пятисот лет, пока в 799 г. к.э. (490 г. по рейхскалендарю) ее не сменила династия Лоэнграммов. Галактический Рейх Гольденбаумов представлял собой монархическое государство с драконовским законодательством. В частности, печально известен закон об охране генетической чистоты человеческой расы, подразумевавший физическое уничтожение или насильственную стерилизацию неполноценных. Время смягчило многие изначальные установления законов Рудольфа, так, закон об охране генетической чистоты к середине V в. Р.К. повсеместно игнорировался, хотя и не был отменен официально. Однако ответственность за преступления против короны и Рейха по-прежнему распространялась на всех родственников преступника до третьего колена.
История галактических войн, т. II. — Серия "Популярная энциклопедия". -Хайнессен, 6 г. Новой эры
Слово — не воробей.
Прописная истина
Один. Крушение детства
В восьмидесятые годы пятого столетия (по имперскому календарю, конечно) проживало в переулке Веселой мельницы небогатое, но почтенное бюргерское семество Шлезингов — муттер, фаттер и две дочки… Ой, что это я, — старшая-то дочка была вовсе не Шлезинг, отчим так ее и не удочерил. Звали ее Мария Сюзанна Беккер, так что, как нетрудно догадаться, она носила девичью фамилию матери.
Потому что Мария Сюзанна была дочь греха, впоследствии довольно небрежно прикрытого законным браком.
Была она хорошенькая блондинка, похожая на маму, тоже хорошенькую блондинку, но дочка получилась несколько утонченнее матери. Шептались, что ее отец был знатнее фон Клопштоков и подцепил юную Эльзе Беккер прямо на улице, когда она несла заказчице собственноручно расшитую розами белую нижнюю юбку. Болтали, что дворянин сильно любил белошвейку, но о женитьбе, конечно, и речи не шло. Зато к свадьбе с Иоганном Шлезингом Эльзе получила шикарный подарок — настоящий большущий черный лимузин. Разумеется, молодые первым делом продали машину, не отвечавшую их скромному, но достойному статусу. Как раз хватило на галантерейную лавку.
Марии Сюзанне было уже четыре года, когда ее мама вышла замуж, и она кое-что помнила, хотя и смутно. Загородная вилла, пруд с лебедями, платьице с пышным розовым подолом, яркое утреннее солнце сквозь переплет высокого окна. Золотая чайная ложечка с эмалевой птичкой на верхушке витой ручки. Ложечку эту Мари унесла с собой, когда они с мамой уезжали с виллы. Герр Клоссе, дворецкий, разрешил: "Возьми на память, маленькая Мари, пусть у тебя останется хоть что-то". Она помнила, как спросила у Клоссе, не накажут ли его за ложечку, и как он ответил: "Не волнуйся, хозяин не будет против".
Вот интересно — герра Клоссе она запомнила прекрасно, а самого барона фон Риннерштадта, который приходился ей родным папашей, — нет. Следующее воспоминание — мама в белых оборках и герр Шлезинг в черном фраке. А потом уже не интересно, сказка кончилась, и началась жизнь.
Мария Сюзанна ходила в школу, где отчаянно скучала на уроках домоводства и оживала только в танцклассе. Помогала отчиму в лавке. Выводила сестренку гулять на бульвар кайзера Отто. Дружила с двумя девочками по соседству и враждовала с красивым мальчиком с Вейгенштрассе. Мальчика время от времени присылала его мать, портниха, в их лавку за пуговицами и нитками, и он вечно дразнился и показывал язык. Мари отвечала тем же.
