Время камней полностью

— Ладно. Иногда нам становилось известно, что легионеры должны прийти за кем-нибудь из недовольных правлением вашего императора, и мы… помогали ему сбежать.

Ормак перевёл дух и на мгновение прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Вот оно!

— Каким образом, — заговорил он, тщательно подбирая слова, — вы получали эти сведения?

— Этого не знаю. Думаю, их продавал кто-нибудь из ваших. Деньги-то все любят. Во всяком случае, больше в голову ничего не приходит. Кроме колдовства, конечно. Хотя, по-моему, это сложновато.

— Да, пожалуй, — проговорил Ормак тихо. — Ну, ладно. А как предателей увозили?

— Всегда по-разному. Затем их обычно переправляли в Казантар. Кажется, там с кем-то есть договорённость.

— Вот как?

— Думаю, да.

— И кто именно занимался этим?

— Не знаю имён. Я только дважды участвовал в подобных делах и всего лишь в качестве охранника.

Ормак Квай-Джестра смерил пленника внимательным взглядом. Тот или действительно не знал тех, кто стоял за всеми этими тёмными делами, или искусно притворялся, понимая, что жизнь ему не оставят, и пытаясь избавиться от пыток ничего не значащими по существу признаниями. Первый Советник нахмурился. Ему были нужны имена и адреса, а не общие слова. Пока что он недалеко продвинулся в своём расследовании, и это его злило.

— Кого вы переправляли и каким маршрутом следовали? — предпринял он ещё одну попытку.

— Первый раз барона Лермокнийского с семьёй, а потом ещё какого-то толстосума. Его я не знаю.

«Валия Перкса», — догадался Ормак, вспомнив сбежавшего из-под носа у легионеров купца, которого подозревали в продаже оружия повстанцам.

— Можешь показать, куда вы их отвезли? — спросил Квай-Джестра.

— Я сопровождал отряды только до границы. Там нас встречали, после чего охранники отправлялись обратно.

— Ты их знаешь?

— Нет. Мне кажется это, в основном, были казантарцы. Я слышал, как двое из них что-то обсуждали с нашими людьми. Оба говорили с акцентом.

Ормак молчал, обдумывая услышанное. Его мысли прервал голос пленника:

— Мне положено хотя бы снисхождение? Я рассказал всё, что знал.

— Конечно, — сказал Квай-Джестра, вставая. — Но сначала я пришлю человека, который более подробно расспросит тебя обо всём, опираясь на твои показания. Ничего от него не скрывай, и тогда будешь жить, — он уже понял, что ничего путного добиться от пленника не получится, и не видел смысла в личном присутствии.

Допрашиваемый вздохнул с облегчением. Ормак повернулся и пошёл к палатке. Он чувствовал, что ему будет, что написать в отчёте. Очень скоро сознаются и остальные. Все, в конце концов, начинают говорить. Возможно, удастся выяснить, кто продаёт информацию о подозреваемых в государственной измене, и на каких условиях Казантар помогает армии сопротивления Лиам-Сабея.

Первого Советника беспокоило активное участие соседнего государства, основного соперника Урдисабанской империи, в делах заговорщиков. Вскоре в Тальбон должен был прибыть посол Казантара — как считалось, чтобы уладить взаимные претензии и, возможно, даже заключить некий союз. Временный, разумеется. То, что обе страны рано или поздно должны встретиться на поле брани, было ясно как день. Однако время для этого ещё не настало.

Входя в свою палатку, Ормак подумал, что император Камаэль будет рад узнать, что Казантар помогает заговорщикам. Это даст ему преимущество при переговорах, если они пойдут не так. Первый Советник опустился в кресло и прикрыл глаза. Безусловно, эта карательная операция в любом случае повысит его статус при дворе. Он невольно улыбнулся. Поистине, всё, что ни делается — к лучшему!

Пустыня походила на бескрайнюю мятую простыню. Горячие пески высекали из протуберанцев причудливые колонны, и на вершине одного из таких каменных «пальцев» стоял замок: высокий донжон окружали четыре симметрично расположенные башни, соединённые с ним висячими каменными мостами, с полукруглыми арками и толстыми цепями вместо перил.

По пустыне сновали скорпионы и ящерицы, изредка проползали змеи различного окраса, оставляя на песке волнистые узоры. Местность не была мёртвой, она кишела жизнью, однако далеко не каждый умел её увидеть, и не каждый мог ею заинтересоваться.

Но трое мужчин, что стояли на плоском камне с подветренной стороны дюны, пришли как раз для того, чтобы поймать одного из жителей этой пустыни. В руках одного из них поблёскивало копьё, украшенное узким красным флажком. Это была метка: брошенное и ушедшее в песок копьё могло потеряться навсегда, а по красной тряпке его легче было найти. Охотника звали Таливар, и сегодня он привёл в пустыню своего старшего сына Лаэдара и его друга Саира, сироту, воспитывавшегося в семье Таливара с шести лет.

— Отец, ты уверен, что сегодня мы увидим хэрда? — спросил Лаэдар, глядя на возвышающиеся друг за другом дюны.

— Это зависит от нас, — ответил Таливар.