— Папан, как ты себя чувствуешь? С тобой все хорошо?
Я подошел к родственникам, вытащил из кармана эмоушер и надел на запястье раненого. Айфон выдал пять делений красного язычка пламени и три деления черного.
— Жить будет, — сообщил я жене.
Из угла, в который отбросило регионального магистра, раздавалось напряженное жужжание электродрели. Я подошел и подсветил фонариком. Сверло проткнуло Абраму Ульевичу живот и продолжало вытягивать оттуда кишки, наматывая на себя. Кишок намоталась довольно толстая бобина, но Абрама Ульевича это ничуть не беспокоило: региональный магистр был давно и безнадежно мертв.
«Это победа? Вселенная вне опасности?» — спросил меня внутренний голос.
«Надеюсь», — ответил я, чувствуя неимоверную, навалившуюся как-то вдруг усталость.
«Что собираешься делать теперь?»
«Не знаю. В первую очередь я намерен выспаться — ночь выдалась слишком бурной. А там видно будет.»
