– Чёртов Эдуард, – согласилась Нетта. – Пытается расшатать «Макар». Запас прочности твоего авторитета большой, но не бесконечный, а твоя политика честности и доверия может однажды и не сработать. Это же подростки, спровоцировать их на бунт проще, чем не спровоцировать.
– И что? Он скажет им «Долой Аспида»?
– Нет, он же не дурак. Прямо сейчас он говорит им: «Антон Спиридонович прекрасный человек, вам очень с ним повезло! Но…» Дать картинку?
– Нет. Я обещал не шпионить и не стану.
– Как скажешь. Имей в виду, его слушают. Не все, но многие.
– Под соусом передовых идей можно скормить детям любое говно. Но зачем ему это?
– Не знаю, Антон. Я просто вирп.
– Ты мой друг, Нетта. Самый лучший.
– Потому что единственный? – грустно улыбнулась она.
– Потому что ты – это ты. Не ищи других объяснений.
***
– Здоров, старикашка! Чего хотел? – Клюся уселась на стол, заставив Нетту переместиться в кресло, и тоже заболтала в воздухе голыми босыми ногами.
Пришла в коротком домашнем платье, едва до середины бедра, и теперь демонстрирует конечности в самом выгодном ракурсе. И не надоедает ведь ей меня дразнить. Настя объясняла, что Клюся имела большие проблемы с отчимом, не зная, что он ей не родной отец. Это, мол, вызвало потребность в замещающей фигуре, которой она назначила меня. И это лучше, чем если бы она стала любовницей какого-нибудь подонка вдвое себя старше, как часто бывает с травмированными домогательствами отца девушками.
Всегда удивлялся, как психологи могут совмещать человеческие отношения с таким вот их препарированием. Они ведь с Клюсей лучшие подруги! Лично я старался ни о чём таком не думать, а ногами любоваться с чисто эстетических позиций. Красивые ведь ноги.
– Опять пялишься, похотливый старец! Тебя можно вместо эпилятора использовать, у меня от твоего взгляда недобритые волосы на ногах дымятся!
– Используй, – покорно согласился я, – лишь бы не для зоны бикини.
– Фу, какой ты всё-таки пошляк и циник! Так чего звал?
– Клюсь, ты общаешься со своей бывшей группой?
– Ну… Кое с кем, кое-когда… А что?
– Хочу первый выпуск собрать. Хотя бы проекциями.
– О! – оживилась Клюся. – Отличная идея для твоего юбилея! Просто супер! Я пробью контакты. Ты, конечно, унылый старый пень, но может быть, они снизойдут к твоим сединам. А если честно, мог бы и раньше как-то пошевелиться на сей счёт. Не чужие тебе люди.
– Думаю, они счастливы, вырвавшись от меня на свободу, – усмехнулся я, – и если и вспоминают Аспида, то в страшных снах.
– А проснувшись, жалеют, что спали не в памперсах… – подхватила Клюся. – Ты ведь такой Ужасный Гадкий Тиран! Тебя все тайно ненавидят! Только и мечтают от тебя избавиться!
Она слезла со стола, подошла к моему креслу сзади и обняла меня за плечи, положив подбородок на макушку. Сегодня от неё, к моему удивлению, пахло теми же приторными детскими духами с корицей, что и семь лет назад.
– Дурак ты, Аспид. Дурень старый. Отталкиваешь людей чуть ли не ногами, а потом сам же на них дуешься. Даже меня отпихиваешь, а ведь я тебя так люблю!
Девушка чмокнула меня в затылок.
– Клюся!
– Не клюськай! Я в хорошем смысле. Не лезу я в твою одинокую холодную постель, вдовец ты соломенный, больно надо. Не объявилась, кстати, твоя благоневерная?
– Нет.
– Может, нашла, наконец, своё счастье?
– Может. Не знаю. Вот, думаю, не подать ли официальный запрос на заочный развод?
– И подай. Сколько можно вот так сидеть?
– У нас общий ребенок, забыла? Будут напряги, у неё в основном. И Миха расстроится.
– Миха уже и забыл, небось, как она выглядит. У него вся женская часть интерната – коллективная мамка. Он такой ми-ми-ми! Ни одна девочка не удержится, чтобы не потискать. Избалуют его, будет в бабах как в сору рыться потом. Блин, Аспид, она тебе сначала рога наставляла, потом бросила и на ребенка забила, а ты её оберегаешь. Ты нормальный вообще? И если ты сейчас на меня снова «клюсьнешь», я тебе ухо откушу!
Клюся взялась за мое ухо зубами, вызвав некоторые неоднозначные эмоции. Когда она отстранилась и вернулась сидеть на стол, я даже вздохнул с облегчением, хотя ноги… Ноги и ноги, подумаешь. К ногам я привык. С этим скин-толком все вокруг чуть ли не голышом ходят.
– Клюся, – сказал я, чтобы радикально сменить тему, – есть внезапно важный вопрос.
– Ты меня пугаешь. Я не готова к важным вопросам. Хотя идея стать Настюхиной мачехой имеет определённую привлекательность…
– Клюся!
– Опять «клюськаешь». Думаешь, твои уши уже в безопасности? Ладно, ладно, давай, жги, скучный старик. Посмотрим, чем ты попытаешься удивить девушку.
– Нам надо к Сумерле, – прямо брякнул я.
Воцарилась тишина.
– Надо признать, удивил, – сказала Клюся после долгой паузы. – Умеешь. А кому «нам»?
– Лайсе, в основном, но не только. Джиу ещё. Ну и я, наверное, сходил бы за компанию.
– Лайсе… Ну, её интерес я понимаю. Твой – не понимаю, но ты у нас старый дурак, тебе и не такое маразм в башке нашепчет. А Джиу откуда в этом мудацком раскладе взялась?
– Я ей… Как бы это объяснить… Желание проспорил.
– Вы что, в бутылочку на раздевание играли?
– Клюся!
