Дворовая романтика и молодецкая удаль простых заводских ребят и прозрачная и чистая мелодия «Религии завтрашних дней»… Как «Angie» среди хулиганских рок-н-роллов Джаггера. Наверное, сюрпризом для Пленума композиторов стало то, что в ЧАЙ-Фе тоже нет ни бичей (хотя они и призывали: «Поднимайте знамена, бичи!»), ни наркоманов, ни «дворников и сторожей». Шахрин оказался знаменитым в Свердловске бригадиром строителей и депутатом, а его соратник с 77 года и гитарист Владимир Бегунов вообще работал в милиции. Заметим, что лидер Чай-Фа в том же 87-м отказался от депутатского звания, мотивируя это тем, что Советы не имеют реальной власти, а участвовать в комедии он не хочет. Всех тогда просто потрясла его смелость.
А тот, кто выпустил на сцену после свердловчан АКВАРИУМ, оказал группе БГ медвежью услугу. Получился контраст не социальный и не стилистический, а какой-то физиологический: молодости и дряхлости(хоть они и были почти ровесники). Лениво-высокомерные лица, ненастроенные инструменты, спотыкающаяся программа — то ли рок, то ли Политбюро при Леониде Ильиче. Зато сразу же после концерта нового басиста АКВАРИУМА А.Титова забрали в милицию. И наша Комета прорвалась в конференц-зал, вырвала микрофон у Родиона Щедрина и закричала: «Что вы тут обсуждаете, когда басист АКВАРИУМА томится в застенке?» Ошарашенные композиторы быстро сформировали делегацию в участок и извлекли оттуда «Тита». Так что благодаря Комете в фундамент рокерско-композиторской дружбы был заложен первый кирпич.
Второй кирпич она (Комета) обрушила на голову генерального директора «Мелодии», бывшего комсомольского босса Сухорадо, когда подбила опытный завод «Грамзапись» провести 25 апреля «прослушивание» ДДТ с ОБЛАЧНЫМ КРАЕМ. Должен еще раз напомнить читателю, что в столице тогда ни один концерт, с которого не поступали деньги в НМД, не обходился без появления рэкетиров из этого и иных учреждений: если они не успевали запугать администрацию заранее, то приезжали к началу мероприятия, трясли красными книжками и исполняли арию В. Леонтьева: «Остановите музыку!» И на «Грамзаписи» Шевчук, встреченный москвичами как народный герой, был вскоре отозван в кабинет плотными мужиками, из которых по крайней мере один имел удостоверение ГБ. Товарищей возмутила новая песня «Мама, я любера люблю». Видимо, Юра опять замахнулся на святое. Над ОБЛАЧНЫМ КРАЕМ, не имевшим вообще никаких литовок, нависло тяжелое копыто героев их собственной песни:
Тогда Наталия со сцены обратилась к аудитории с вопросом: «Нравится ли вам концерт?» Ответом был шум Тихого океана в зоне тайфуна. «А некоторым, — сообщила она, — не нравится. Но я предлагаю им, вместо того, чтобы приставать к музыкантам с угрозами, выйти в духе гласности на сцену и честно нам о своим претензиях рассказать!» Почему-то на сцену не вышел никто, кроме ОБЛАЧНОГО КРАЯ, и единственный в своем роде северный хэви-метал «урезал», по меткому выражению кота Бегемота, «Общую легавую», супер-хит из альбома 1985-го года «Стремя и люди».
Трудно было ожидать, что в «тяжелой» музыке появится что- нибудь творчески самостоятельное, особенно после того как все филармонические фарцовщики в 1986-ом году дружно перешли из дискотеки под штандарты металистов с черепом, костями и летучей мышкой вместо орла. Тем не менее, еще зимой группа БАСТИОН из Одессы «умыла» по всем статьям ЧЕРНЫЙ КОФЕ, весь составленный из штампов, как из детского конструктора, и именно поэтому сделавший за последующие полтора года стремительную карьеру. У пустоты очень маленький коэффициент трения. Одесситы же, хоть и носили гусарские мундиры, никакой карьеры не сделали, зато и перепутать их с каким- нибудь ТЯЖЕЛЫМ ДНЕМ было невозможно.
(Слово «поппер» не имеет отношения к заднице, как думают в еженедельнике «Собеседник»[48]. Это примерно то же самое, что и «мажор»).
ОБЛАЧНЫЙ КРАЙ не копировал формальные ходы англосаксов: как ножку отставить, как волосиками тряхнуть. Он действительно жил в яростном мире Оззи Осборна. Поэтому правило, что в Отечестве не может быть такой музыки, поскольку нет раскрепощенной личности, знает исключение — Олег Рауткин, вокалист ОК.
