Если возражения и прозвучали, я их уже не расслышал, потому что нёсся к столовой, желая проникнуть в судьбу Борьки как можно глубже. Но нам с Инной не повезло. Третий отряд как раз толпился в очереди у входа. Пришлось вставать в строй, потеряв незадачливого Борьку из вида. Оставалось надеяться, что Электричка будет разбираться с Борькой долго и подробно. Я и сам не подозревал, насколько верными окажутся мои надежды.
«С нами нет ни пап, ни мам, уноси посуду сам», — можно прочитать над выходом из столовой. Само собой, после приёма пищи тарелок десять-пятнадцать остаётся неубранными. Есть люди, которым гордость не позволяет уносить посуду. И есть дежурный старшеотрядник, который вычисляет таких людей из общей массы, ловит их и заставляет прибирать следы подвигов тех героев, которые сумели остаться неизвестными.
Я смело оставил обе тарелки на столе и вразвалочку направился к выходу, словно проделывал подобное три раза в день. Первоотрядник чуть челюсть не отвалил, когда я прошествовал мимо него. С пятисекундным запозданием за моей спиной раздалось тяжёлое дыхание. Почки пронзила жуткая боль, что означало чёрную метку, выдаваемую несчастным созданиям, которым вместо тихого часа полагалось вычищать место приёма пищи и готовить его к полднику вместе с дежурным отрядом.
С тяжёлой пятернёй на плече я поплёлся в фильтрационный пункт, расположенный на продранных стульях у колченого стола возле входа на кухню. На столе сиротливо стояла кастрюлька, наполненная мутноватой жидкостью, от которой жутко несло хлоркой. Там уже обреталась конопатая девчонка из пятого отряда и бессменный Федька Федюков, которого на уборку не забирал только самый ленивый первоотрядник. Федька хлопал глазами и недоумевал, почему чуть ли не ежедневно оказывается здесь, когда тот же Таблеткин, на постоянку забывающий тарелки, ещё ни разу не привлекался на общественные работы. Чтобы не раскрыть маскировку я напустил на себя мрачную печаль, но не забывал поглядывать и на Борьку. А к столу уже вели Инну.
— Следи за Сапко, — приказал я, когда Инна присоединилась к нашей компании, а сам переключился на Эрику.
Вот она допила компот, вот выловила две абрикосинки, вот выплюнула косточки в стакан, вот поднялась и направилась к выходу. Посуда, как и договаривались, осталась на столе. Вот Эрика прошла мимо дежурного первоотрядника… Вот гадство! Эта долговязая зараза и не подумала задержать Эрику. Он только глупо заулыбался и чуть ли не расшаркался. Конечно, чего перед Эрикой не прогнуться. Запомни, красотка, с обеда я тебя отпустил, а ты со мной на дискаче потанцуй. Я только теперь заметил, как скрипели мои зубы от ярости.
— Сапко уводят, — прошептала Инна. И в самом деле, понурив голову, Борька в сопровождении воспитательницы шаркал к выходу.
— Уходим, — распорядился я.
— Как? — Говоровская мотнула головой в сторону старшеотрядника. Теперь, как только Элиньяк покинула расположение столовой, его взор снова перебегал со столов на дверь. Незамеченным к выходу не проскользнёшь, и тут я взглянул на дверь, которая располагалась рядом.
— Давай, через кухню, — предложил я.
— Ты что, — испугалась Инна. — Заругаются.
— А может мы из дежурного отряда! — тут же предложил я свою версию нашего появления на кухне.
Инна только пожала плечами, а я уже поднялся и скользнул по стеночке к проёму. Федька и конопатая девчонка только рты раскрыли от такой наглости, но не посмели даже сдвинуться с места. Что ж, если внеплановые дежурные останутся, быть может, старшеотрядник не обратит внимания на то, что их ряды наполовину поубавились.
В варочном цехе царил жаркий туман. На громадных плитах стояли сорокалитровые кастрюли, в которых что-то звучно кипело. Пахло жиром и мокрыми тряпками. Из тумана появлялись повара и снова скрывались в клубах пара.
— Выбросите, — я так и не заметил, откуда прозвучал голос, но в моих руках очутилось тяжёлое ведро с обёртками от маргарина, вскрытыми банками и черепками разбитой тарелки. Моё лицо просветлело, и я направился к выходу на законных основаниях. Инна неотступно семенила за мной.
После невыносимой духоты кухни обычный летний день показался нам границей осени и зимы. Захотелось напялить куртку потеплее. Руки покрылись гусиной кожей. Но не успели мы добраться до мусорной ямы, как солнечный лучи основательно прогрели нас, заставив поверить, что лето ещё будет чуть ли не месяц.
Вышвырнув мусор в яму и вернув ведро к заднему крыльцу, мы пробрались к углу столовой. Отряды уже разошлись, но напороться на занудливую воспитательницу тоже не улыбалось. Я чуть не выскочил на открытое пространство, когда услышал: «Шагом марш!»
И моему взору предстал второй отряд, слаженно шагающий… Вот только не к своему корпусу, а к выходу из лагеря. Возглавляла шествие Электричка. Замыкала колонну вожатая. Между ней и последней парой шагал несчастный Борька.
— Куда это они? — удивилась Инна.
— На внеплановый поход не похоже, — хмыкнул я. — Давай за ними. Когда Электричка покинет лагерь, мы спокойненько обыщем весь её дворец, если он только снова не превратится в трёхэтажный.
