Услышала сегодня по радио от комментатора, что правда — это «одна из версий». Еще в одной передаче глава радиостанции с пеной у рта отстаивал право высокого чиновника скрывать от граждан незадекларированное имущество.
Василий Шукшин (Черных) и Наталия Белохвостикова
В заметке, попавшейся на глаза, говорилось, что уличенный «Диссернетом» в плагиате министр связи оставлен ВАКом при кандидатской степени. 34 % сворованного текста ученые чиновники не сочли тяжким преступлением, «в диссертациях все заимствуют чужое», — таков был их приговор. Вот в чем мы сегодня живем! Вот какие сегодня люди, какая атмосфера.
Кто-нибудь верит, что Россия не ведет войну с Украиной? Кто-либо думает, что Эрдоган стал для России лучшим другом — буквально сразу после того, как «всадил нож в спину»? Есть еще такие, кто полагает, что подмена баночек с «уриной» не была санкционирована на самом верху? Рыба гниет с головы. Российское государство, во всех своих составляющих, предельно изолгалось, и это уже тайна полишинеля.
Фальшь и лицемерие не сегодня начались.
Фильм «У озера» рассказывает об одной такой лицемерной концепции. Самое печальное, что защищать ее должен человек по сути своей хороший и честный. Роль директора целлюлозно-бумажного комбината поразительно сыграна Василием Шукшиным.
Человек, рожденный на Алтае, с узкими монгольскими скулами, уж Шукшин-то чувствовал природу как никто.
Василий Макарович делает своего Василия Васильевича Черных(а) безнадежным романтиком-утопистом, верящим, что здесь, на Байкале, наконец-то удастся добиться 100-процентной очистки воды. Святая простота. В фильме есть эпизод, сильно напоминающий «подмену урины». Проверяющему из «центра» подносят для сравнения два стакана воды — чистой и той, что прошла очистку. Начальник цеха по очистке подает пример — и без колебаний выпивает этот второй стакан.
Наталия Белохвостикова (Донна Анна) и Владимир Высоцкий (Дон Гуан)
Вот тут-то у меня и возникла мысль о подмене. Ибо после тех многоцветных дымов, выпускаемых трубами комбината, которые время от времени возникают в кадре, принять на веру идеальную очистку воды сложновато.
Но что я все о проблемах!
Фильм сам по себе сделан на редкость интересно. Случалось ли вам из окна поезда увидеть человеческую фигурку и задуматься, чем и как живет этот человек, особенно, если поезд идет по трассе то ли КВЖД, то ли Байкало-Амурской, в общем далекой от центров?
Такой неожиданный, импровизационный прием использовал Герасимов-сценарист. Камера словно выходит за очерченные рамки. Из окна вагона пассажиры видят тоненькую девушку, несущую книги — и вот уже камера начинает за ней следить, и она становится героиней картины.
Вся первая часть фильма — рассказ 16-летней Лены Барминой об отце, об их совместном житье-бытье «у озера». Рассказ сопровождается показом Байкала и его окрестностей — профессор с дочкой ездят и к рыбакам, и на лекцию, и на семейный праздник к брату профессора в Иркутск.
На кадрах праздника снова охватила меня ностальгия! За столом у брата поют — «Хаз-Булат удалой», «Я встретил вас»… Да, было, пели. Собирались за столом — и пели хором. Куда все ушло? Наши дети уже не поют. Ностальгическое чувство возникло и тогда, когда профессор почти прослезился при виде махины Братской ГЭС.
Делавер Мемориал Мост
В 1960-х девочками, вместе с пионерским хором, мы с сестрой побывали в Братске, видели гидроэлектростанцию, чья мощь захватывала дух. Вообще все эти места — нововыстроенный Дивногорск, с сохраненными островками тайги, молодежный город Братск — бесспорно могли вызвать восхищение, восторг…
Поэты-шестидесятники, Евтушенко, Вознесенский, писали о Братской ГЭС и ее строителях, ездили на места строек — на Ангару и Енисей. Был в конце 1960-х БАМ, строительство которого вызывало энтузиазм, но, по слову Егора Гайдара, оказалось бессмысленным, ибо никто наверху не задумался о целях этой весьма затратной «комсомольской стройки».
Сейчас я испытываю восторг при виде нью-йоркских мостов и небоскребов, бостонского многокилометрового тоннеля, выстроенного под океаном. Восторг вызывает у меня величественный и изящный Мемориальный мост в Делавере, имеющий два рукава, по которым катят легковушки и грузовики. Неужели человек смог это построить!
Однако я отвлеклась.
Наверное, начало картины затянуто, но мне было интересно следить за Наталией Белохвостиковой, за ее естественной интонацией и звенящим голосом.
Герасимов сделал героиню девушкой гордой, умной, независимой, строгой, к тому же книгочейкой. Этот тип не очень совпадал с магистральным — «девчатами» 1960-х. Сегодня он стал реликтом.
Где сексуальность? Где умение себя подать? Где гламурность и глянец? Наташа Белохвостикова в Лене Барминой играла себя и свое поколение «интеллектуальных» девушек, ведущих свою родословную от тургеневских героинь.
