Конец и фильма, и композиции совпал — неотправленное письмо Надежды Мандельштам, обращенное к мужу в лагерь. Оба раза нельзя было удержаться от слез, письмо пронимает, особенно то место, где Надежда Яковлевна пишет: «Я не успела тебе сказать, как я тебя люблю. Я не умею сказать и сейчас. Я только говорю: тебе, тебе… Ты всегда со мной, и я — дикая и злая, которая никогда не умела просто заплакать, — я плачу, я плачу, я плачу».
Скажу еще, что прекрасно понимаю, почему режиссер пригласил для озвучивания Мандельштама актера Сухорукова, но согласиться с этим выбором не могу, во всяком случае, временами мне безумно хотелось, чтобы стихи читал кто-то другой.
Поразилась, что в «сталинских» стихах звучит «тараканьи смеются глазища», а не «усища», как было привычно. Заглянула в текст — и убедилась, что последний рекомендованный вариант именно такой. Жаль.
Прошла юбилейная дата, но поэт Осип Мандельштам с нами, как и мы с ним.
22 октября 2015 года исполнилось 145 лет со дня рождения Ивана Алексеевича Бунина, гордости российской словесности, к тому же Нобелевского лауреата. Четыре вечера на канале КУЛЬТУРА с 19 по 23 октября нам показывали документальный фильм «Две жизни, две судьбы Ивана Бунина» (2013, режиссер Максим Палашенко), автором и ведущим которого была литературовед и литературный критик, замредактора журнала ЗНАМЯ Наталья Иванова.
Все четыре фильма были насыщены материалом, фотографиями, натурными кадрами и хроникой. Наталья Иванова с помощью замечательных помощни-ков-чтецов, актеров Бориса Романова и Любови Толкалиной, уместила жизнь Ивана Алексеевича в рамки четырех 25-минутных серий.
Фильм, естественно, навел на размышления об этой жизни.
Но прежде чем поделиться ими с читателем, скажу о том, что меня бесконечно гнетет. В известиях прозвучала новость, что арестована директор Украинской библиотеки в Москве, что в библиотеке прошли обыски и изъяты «русофобские» книги. Арест директора библиотеки, предъявление ей политического обвинения… Такого мы еще не проходили…
Иван Бунин
Или нет, было. Помнится, во времена Грибоедова кое-кто, затем попавший в его
Еще один персонаж из той же не стареющей в нашем отечестве трагической «комедии», надеялся на появление циркуляра для лицеев, школ, гимназий, где отныне будут учить только маршировке, «а книги сохранят так: для больших оказий».
И что же получается? Сбывается мечта мракобесов!
Не столь давно сроки давали за хранение тамиздата и самиздата. Могли арестовать за хранение книги Пастернака, Солженицына, героя моей колонки Бунина…
Вера Муромцева
Еще раньше, при Сталине, арестовывали авторов — за стихи, за прозу, за мысли…
Теперь ответчиками признаны библиотеки и их руководители. А ведь так можно напугать бедных библиотекарей до того, что они изымут со своих полок всю украинскую литературу, а заодно и всю западную. Мало ли, какие мысли в эти книги могли затесаться, вдруг «русофобские»?
Стыдно, позорно и очень-очень грустно.
Вера и Иван Бунины
Недавно писала рецензию на книгу Владимира Тальми «Полный круг…», где в частности рассказано об его аресте в 1948 году, в начале Холодной войны, и предъявлении обвинения в измене родине и шпионаже. Одним из доказательств служила найденная у него на квартире книжка «перебежчика» Виктора Кравченко «Я выбрал свободу». Но эту книжку он как переводчик в послевоенной англо-американской зоне оккупации Берлина был обязан прочитать по должности.
Правда, если исходить из советских обыкновений, чтобы осуждать «зловредность» произведения, читать его совсем не обязательно. «Я Пастернака не читал, но осуждаю» — вот типичная формула, навязанная властями «населению». Кушайте только то, что мы вам дозволяем.
И на фоне этого — совсем противоположный пример. Цикл книг «Русские в Грузии», издаваемых в Тбилиси, несмотря на российско-грузинскую войну, на охлаждение отношений на государственном уровне… Значит, можно и так?
Но продолжу о Бунине. Не хочется говорить о той катастрофе, свидетелем коей он стал и которую описал в «Окаянных днях», прочитанных нами не столь давно — по вышеизложенным обстоятельствам. А вот об «осиянных днях», о его несравненном таланте, о русском языке, которым не начитаешься, сказать хочется. Нобеля писатель получил «За строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы».
В числе «предшественников» особо стоит упомянуть земляка Тургенева. Обратила внимание на то, как оба знают русский XVIII век, как органично вплетают историю дворянских родов, древние предания в свое повествование.
У Тургенева русская древность живет в «Пунине и Бабурине»; в «Дворянском гнезде». У Бунина — в «Чистом понедельнике; «Балладе»… Оба писателя — свои в деревне; в лесу; в поле, оба охотники. Только Тургенев охотится с собакой и пешком, Бунин же участник конной охоты…
Галина Кузнецова
