То-то же! Мы с Китом три часа эту рыбу удили, пока мне это не надоело и я просто не залезла в воду и не достала то, что нужно.
Но сейчас я хотела проверить все ингредиенты и начать варить зелье. В моем случае, то есть в случае, когда у того, кто магичит, нет особых способностей, зелье служит катализатором. И то, насколько правильно я его сделаю, напрямую ведет к тому, насколько эффективно оно сработает. Необходимо не просто смешать все ингредиенты, но и соблюсти ряд условий. Так, например, я должна окружить себя четырьмя открытыми стихиями, и берег моря подходил идеально. Варить должен не просто человек, а тот, кто страстно желает найти пропавшего. Тут тоже все подходило. Единственное, за что я волновалась, — так это за собственную концентрацию. В момент, когда я приму зелье, я пойму, где находится Киран, и буду знать это ровно до тех пор, пока буду держать концентрацию на объекте. То есть мне нельзя будет спать и терять сознание. Потому и пить его я решила утром, хорошенько выспавшись. Главное, чтобы никто не решил помочь мне потерять сознание после этого.
— И что? Ты просто так оставишь это? — голос Эрдана дрожал от негодования. Слишком многое изменилось в его мире за последние месяцы. Точно кто-то неосторожно встряхнул давно устоявшуюся муть на дне столь чистого на первый взгляд озерца. Раньше его жизнь была идеальной. Ему казалось, что у него лучшая семья на свете. Часто думал: как же ему повезло родиться в ней. Любящие друг друга и его самого родители, прекрасные и немного наивные брат и сестра. Пожалуй, лишь Рейн казался ему кем-то не вписывающимся в общую картину мира! Каким же идиотом он был. Все, во что он верил, оказалось всего лишь блестящей оберткой от коробки, внутри которой были давно сгнившие сласти. Все, что у него осталось, — это Рейн. И теперь он не знал, чего в нем больше: любви к брату — за то, что спас его, или ненависти — за то, что тот его вытащил из объятий столь радужных грез.
Эрдан всегда был тонко чувствующим, эмоциональным, порывистым мужчиной. Последние месяцы Рейн общался с ним, пожалуй, больше, чем за всю жизнь. Ему казалось, что брат хочет сблизиться с ним и что Рейн чувствовал себя виноватым за то, что отнял у него. (Юный аланит и понятия не имел, что Рейн ставил перед собой несколько иные задачи. Ему не нужен был еще один враг в родных стенах. Он видел всю эмоциональность, порывистость и порой нерациональность поведения брата. Их осталось слишком мало, чтобы он мог позволить роду потерять еще одного Ариен из-за своей глупости. Он не видел иного выхода, кроме как просто объяснять брату существующий порядок дел. Конечно, не все. Пока было слишком рано, но ему стоило начинать учить Эрдана думать.) О том, что Соль — женщина, Эрдан уже знал. Как знал и больше Рейна о том, что тот испытывает по отношению к вредной целительнице. Его воображение и эмоциональность сделали свое дело без особого участия со стороны Рейна.
— Я должен подумать, как поступить, — коротко бросил брату Рейн, продолжая что-то записывать ровным красивым почерком. Рейн, как всегда, выглядел невозмутимым. Предельная сосредоточенность и невозмутимость.
— Пока ты думаешь, — указал пальцем на клок волос, что на белом платке лежал на столе Рейна, — время продолжает свой ход. Да, я знаю, она типа древняя целительница, бла-бла-бла, но по сути всего лишь женщина и человек. Чтобы что-то сделать, нужно, чтобы она по крайней мере была рядом с тобой! Я не понимаю, если честно, в чем ее ценность как женщины? Первородный целитель — тут все понятно, но та же Елена… нет, я не понимаю.
Рейн осторожно отложил писчие принадлежности и откинулся на спинку стула, невозмутимо холодным взглядом прошелся по фигуре брата, отчего тот невольно поежился.
— Я скажу один раз, а ты запомнишь. Это не тот вопрос, в котором я жду от тебя совета. Так что избавь меня от ненужных хлопот — просто не лезь в это. Ясно?
— Яснее некуда, — усмехнулся Эрдан и направился к выходу из кабинета брата.
В кулаке сжимая один-единственный черный волосок. Почему он отважился взять его? С заботой о брате? Потому, что желал ему счастья, или потому, что не желал, чтобы это самое счастье у него появилось? Он не задумывался столь глубоко, но было и еще кое-что. После стольких ударов судьбы по его роду он не желал столкнуться еще и с любовью Главы Дома к человеку. Это уже слишком.
