История Ромео и Джульетты в XX веке могла бы выглядеть и так. Мусульманин и еврейка, студенты-медики Стамбульского университета, влюбляются друг в друга. На дворе 1940 год, все больше стран и народов втягиваются в водоворот жесточайшей войны, все громче звучат в Турции голоса националистов. Обе семьи ничего и слышать не хотят о подобном союзе, и обе взывают к «здравому смыслу», но тщетно – потому что пришло время любить вопреки всему. И хотя влюбленным не придется умереть, чтобы соединиться, их великой любви предстоит пройти немало испытаний.Лиз Бехмоарас – турецкая писательница еврейского происхождения, журналистка и переводчица. Она постоянно обращается к теме евреев в Турции, жизни еврейской общины и судьбе женщины в стране. Роман «Время любить» (2011) – дебют Бехмоарас в художественной литературе.
Тебе, кто больше не живет,
в память данному тебе слову…
Всему свое время,
и свой срок всякой вещи под небесами…
Copyright © 2015 by Liz Behmoaras – Kalem Agency
Published in agreement with Kalem Agency, through Andrew Nurnberg Literary Agency
© Издание на русском языке, оформление. ООО «ИД «Книжники», 2023
– Доктор-бей, хотите, я помою памятник? – раздался голос сторожа.
– Потом, – отозвался мужчина.
Писатель, посетив могилу отца, уже шел к выходу, но, поддавшись любопытству, замедлил шаги и исподволь взглянул на него. Лицо мужчины, которого сторож назвал доктором, показалось неуловимо знакомым. Глаза закрыты темными очками, голова непокрыта, волосы уже седые, но густые и вьющиеся. Не похож он на еврея.
Не удержавшись, писатель остановился, чтобы рассмотреть его внимательнее. Незнакомец был из тех, кто притягивает к себе взгляды.
А тот стоял у надгробия, совершенно не замечая, что за ним наблюдают. Положил на плиту букетик зимних гиацинтов. Плотнее запахнул длинное черное пальто, поправил на шее платок и что-то прошептал. Может, он все же иудей и читает молитву? Но тогда бы не стоял у могилы с непокрытой головой.
Человек опустился на колени и обеими руками обнял надгробие, продолжая шептать.
– Доктор Исмаил-бей часто приходит сюда. Однажды он сказал мне, что так утоляет тоску по жене, – тихо произнес подошедший сторож.
Так вот кто это! Исмаил Босналы, знаменитый хирург!
Когда-то люди в очередь выстраивались, чтобы попасть к нему на операцию. Он был одним из лучших. Но занялся политикой. Газеты писали, что он опорочил себя после 12 сентября[2]. Ходили слухи, что он пьет, что у него дрожат руки и оперировать он уже не может.
Так значит, он пришел на могилу жены.
Писатель даже вспомнил ее имя: Фрида. Фрида Шульман. Подробностей их истории писатель не знал, слышал, что для семьи Фриды ее решение выйти за мусульманина стало настоящей трагедией.
Исмаил Босналы поднялся, отряхнул пальто, вновь поправил шейный платок и направился к железным решетчатым воротам. На старых фотографиях он выглядел подтянуто, но теперь спина его ссутулилась, черты лица заострились, кожа посерела. На застывшем, словно мертвом, лице отпечатались скука и разочарование.
Перед тем, как выйти на улицу, доктор сунул чаевые сторожу и произнес: «Привези сына в больницу, постараюсь что-нибудь сделать».
Писатель подошел к могиле.
«Фрида Босналы, 1921–1965».
Значит, эта Фрида умерла сравнительно молодой. А ее муж и четверть века спустя приходит на кладбище, чтобы «утолить тоску по жене». Какая преданность…
Вновь подошел сторож и сказал, глядя на надгробие:
– Парень, который до меня работал, рассказывал, что ее поначалу отказывались хоронить здесь. Мол, вышла замуж за мусульманина, большой грех по-вашему.
– А как же похоронили?
– Как-как! У доктор-бея полно знакомых. Он пол-Стамбула поставил на уши. Молодая она была, из хорошей семьи, жаль ее! Да покоится она с миром!
– Аминь!
– Я слышал, от рака умерла. Коварная болезнь. Сгорела в несколько месяцев. Эх, жизнь! Сейчас ты есть, а через мгновение тебя нет.
Когда Фриды не стало, для Исмаила наступило время скорби.
