Саш, я тебе писала, что моя жизнь рухнула в тот день, когда взорвался Чернобыль. Радиация привела к сбою иммунитета. Это вылилось в серьезное заболевание суставов, при котором они разрушаются и болят так, что все руки и ноги кажутся переломанными и не загипсованными. В таком состоянии приходится ходить, двигаться и т.д. Радиус моего передвижения был метров пять - то есть из одной комнаты в другую. Ходить, вставать и садиться не всегда могла сама от страшной боли. Друзья и родственники носили меня на руках. Как в сказке про Русалочку: «на тебе ножки, только ходить ты будешь, как по ножам». Боль сводила с ума, кроме нее я не чувствовала ничего. Каждый час, каждую минуту, каждую секунду. И это длилось месяцы, годы. Я не ходила 8 лет…Потом как-то адаптировалась к жизни в других ощущениях, научилась в этом состоянии жить.
Время шло, появилась работа, потом творчество. Может поэтому я стала оживать...не знаю и не хочу думать. В пределах моей жизни справляюсь - в офис каждый день мне ездить не нужно, работаю дома. У всех друзей и подруг машины. Километры преодолевать пешком тоже не приходится. Без лазания по горам, длительных пеших прогулок по городу и других активных видов отдыха спокойно обхожусь. Единственное условие - никуда не хожу и не езжу одна - это опасно, нельзя падать, кости хрупкие. И еще моя большая проблема - ступеньки. Не выше третьего этажа и не крутые. Полы я не мою, окна тоже, в магазин не хожу.
Саш, мне так не хочется писать о тех мелочах, которые портят мне жизнь и в быту, если бы только знал! Знаешь, кому-то другому, постороннему, я могу рассказать все то, чего я не могу делать, запросто. Но именно тебе мне это сделать труднее всего. Потому что...
Потому что мне кажется, что после всего того, что ты узнаешь, ты перестанешь любить меня. Это правда. Трудно справляться со своей бедой одной. Но и взвалить ее ни на кого я не могу, не имею права. Не имею права создавать сложности человеку, которого люблю.
Были времена, когда я не могла утром подняться и мама кормила меня в постели. Слава Богу, давно этого нет. Но у меня нет гарантии, что это не повторится.
Саш, мне так непросто дался этот рассказ. Представляешь, насколько тяжело мне от невозможности приехать к человеку, которого люблю. Расстояния аэропортов, взлетных площадок, трапы, эти ужасные ступеньки и т.д. для меня в одиночку слишком велики. А еще страшнее мне от того, что вот сейчас и будет наш конец. Это перевернет радикально твое представление обо мне. Нет, оно не будет хуже. Но оно будет другим. Там будет жалость. И я превращусь из девушки твоей мечты в несчастную симпатичную девушку, которой не повезло в жизни. Саш, прости. Я виновата перед тобой. Прости за то, что посмела полюбить тебя. Я не должна была. Не должна была выпускать на свободу свои чувства, потому что могла предположить, что ты можешь на них ответить. Я не имела права. Я не имею права на любовь!
Да, все правильно, ты должен меня сейчас ненавидеть. Я заслужила это. Я хотела выздороветь, Сашенька, честное слово, и старалась все семнадцать лет, пыталась изо всех сил, но у меня не получилось. Это подвластно только Богу. Прости меня. Не думай про меня плохо. Я отдала тебе все, что у меня было - свое сердце и душу. Сань, но ты должен меня простить, потому что сам знаешь, что сердцу не прикажешь. Я могу управлять телом и головой, но не сердцем. Тем более, что такого, как с тобой, у меня никогда в жизни не было. И я подумала только сейчас - я никому и никогда в жизни не говорила слова «люблю». Это правда. Мне нравились мужчины, я влюблялась, но этого не говорила. А тебе сказала.
Саша, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!
Думаю, хватит, а то я больше не выдержу. Все. Это К О Н Е Ц.............
Кликнув «мышкой» на «отправить», Юля сняла руки с клавиатуры и без сил откинулась на спинку кресла. Чего стоил ей этот рассказ, знала только она и Бог.
- Вот и все…Санечка, прощай. Любимый, родной…
Юля вышла на кухню. Нужно было выпить таблетки. Настроение было гадкое…Нет, не гадкое. И не отвратительное. Оно было чудовищное. Больно и пусто. И страшно обидно. Что жизнь распорядилась вот так, что у неё нет шанса быть счастливой с любимым человеком только, потому что она больна. Потому что она не может быть полноценной хозяйкой дома и вести быт…
Юля проверяла почту каждые полчаса. Ничего не было. И только вечером, часов в восемь, раздался телефонный звонок.
- Юль, слышишь меня? - раздался в трубке Сашин голос.
- Слышу, - Юля была на удивление спокойна. Наверное, потому что избавилась, наконец, от груза недосказанности. То, что он не все знал про ее состояние, всегда тяготило её. Как будто она обманывала его. Теперь же она чувствовала себя честной до конца. У нее за душой не было никаких страшных тайн.
