Он понимал, что все это мираж, никакой Виолетты здесь быть не могло, но все равно было приятно. На голове лежало что-то прохладное, кроме одеяла был укрыт полушубком, точнее — дубленкой… Откуда здесь взялась дубленка? Причем точь-в-точь такая же, как у Виолетты. Он гладил мех, вдыхал знакомый запах духов и счастливо улыбался… Мелькнула мысль, что нужно бы закрыть трубу, а то все тепло из дома уйдет, но вставать не хотелось. Хотя и конец апреля, но по утрам еще бывают заморозки. Как глупо весной простудиться! И почему ему так не везет? Помнится, лет десять назад вот так же приехал на машине сюда, протопил печь, а вот одеяло, матрас и простыни не просушил и тут же схватил острый полиартрит — пришлось в Климовской больнице три недели валяться… А вдруг и сейчас то же самое? Под одеялом ощупал голени, суставы, повертел головой, пошевелил руками — кажется, нигде ничего не болит…
— У тебя грипп, самый настоящий грипп… — настойчиво лез в уши голос Виолетты. — Проглоти таблетку и запей…
Он послушно все сделал, поражаясь про себя, до чего все во сне отчетливо и реально происходит. Попытался открыть глаза, но веки будто свинцом налились, выпростал руку из-под одеяла и осторожно дотронулся до чего-то мягкого, теплого…
— Кошка… — прошептал он, почему-то испытывая огромное блаженство. — Вот кто мне подаст стакан воды…
— Поспи, милый… — мягко уговаривал голос Виолетты. — Тебе нужно обязательно сейчас поспать, а я тем временем вскипячу чай, я тут нашла банку малинового варенья. Это как раз то, что нужно.
— Говорящая кошка, — улыбался он. Это ему только казалось, что он улыбается: на лице его появилась страдальческая гримаса, а глаза блуждали по потолку, ничего не видя.
— Сорок и семь десятых… — услышал он снова голос Виолетты. — Надо врача вызывать, если через час температура не упадет.
— Дай я тебя поглажу, кошка… — бормотал он, шаря рукой по одеялу.
Проснулся он ночью весь в поту; не открывая глаз, выпил теплый малиновый напиток и снова заснул. Провалился в тяжелый сон, на этот раз без сновидений. А утром проснулся от солнечного луча, пригревшего щеку. Открыл глаза и увидел озабоченное лицо Виолетты. Карие глаза ее чуть-чуть покраснели, золотистые волосы были взлохмачены. Воротник синей рубашки расстегнулся, и шея с крошечной коричневой родинкой молочно белела. Он протянул руку, дотронулся до ее волос, щеки, провел пальцами по лбу.
— Я думал, ты мне приснилась, — сказал он.
— То-то ты меня называл кошкой.
— Кошкой? — удивился он. — Ты — газель, серна, дикая коза, оленуха…
— Оленуха?
— Виолетта, как ты оказалась здесь? Именно в такой момент! Неужели бог есть на свете?
— Бог тебя наказал за то, что ты не дождался меня, — ответила она.
— Виолетта, выходи за меня замуж, — помолчав, очень серьезно предложил он.
— Я и так твоя жена, Вадим…
— Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Понимаешь, всегда!
— Я приготовила тебе куриный бульон, сейчас принесу сюда и буду кормить с ложечки, ладно?
— Еще чего не хватало! — воскликнул он и, сбросив с себя одеяло, спустил ноги с кровати. — Черт возьми, я даже не помню, когда ты меня раздела.
— Ты так потел после чая с малиной… Я нашла в комоде рубашку и такие белые штаны с тесемками…
— Неужели ты никогда кальсон не видела?
— Да вот как-то не доводилось…
— Мой отец их носит… Их еще называют исподниками.
— Надеюсь, когда выздоровеешь, ты не будешь эти самые кальсоны с завязочками носить? Я могу невзначай наступить на них, и ты упадешь… — Глаза ее смеялись, полная нижняя губа оттопырилась.
Откуда ей знать про кальсоны? Теперь молодые люди не носят их, да и продаются ли в магазинах допотопные кальсоны с рубахами, которые носили наши деды и прадеды? Нынешние поколения предпочитают носить модные заграничные гарнитуры…
— Если бы ты знала, как я рад, что ты здесь! — вырвалось у него. — Я все еще не могу поверить в это.
— Ты ночью разговаривал со мной, называл меня то Ириной, то Виолеттой, — сказала она.
— Все правильно. Я люблю тебя и хочу на тебе жениться.
— Давай пока не будем об этом, а? — попросила она.
— Вот времена пошли! — изумлялся он. — Раньше девушки только и ждали этих слов, а теперь и слушать не желают!
— Не все, — заметила она. — Моя подруга мечтает выйти замуж, но ей никто не делает предложения.
— Наверное, уродина?
— В Аэрофлоте не бывает уродин, товарищ Казаков! Пора бы это усвоить.
— Ладно, подавай курицу, — сказал он, почувствовав, что готов целого вола съесть.
Встал, сделал несколько шагов по комнате и чуть не растянулся: наступил ногой на завязки кальсон. Чертыхнувшись, оборвал их, надел поверх спортивные шаровары, всунул ноги в валенки. Голова немного кружилась, но он был счастлив и бодр. Если бы каждый раз его внезапная болезнь заканчивалась так же, как сегодня, он готов был бы болеть не раз в пять лет, а гораздо чаще…
