— Да ну его к черту! — беспечно отмахнулся Казаков. — Никакой он не критик. Перепевает других, а своих мыслей нет.
С пристани донесся длинный басистый гудок, где-то в горах глухо громыхнуло, будто в пропасть скатился гигантский камень. Может, к ночи грозу натянет.
— Видел, как Лукова перекосило, когда ты книжку его цыпочке подписывал? — балагурил Виктор Викторович. — Взял бы, старичок, да и отбил ее у него? Как она на тебя смотрела! Мне даже завидно стало!
— Тебе, «гениальному» писателю? — не удержался и съехидничал Казаков. — На тебя это не похоже, Витя.
— Я ведь пишу фантастику, — добродушно заметил Маляров.
— Встретил я тут, Витя, одну девушку… — вдруг потянуло на откровенность Казакова. — Мелькнула, как то самое чудное мгновенье, и исчезла. До сих пор помню запах ее духов…
— А ты, старичок, романтик! — удивленно покосился на него Маляров.
— И чего она мне так запала в душу? — продолжал Вадим Федорович. — И видел-то ее минут пять, а вот забыть не могу.
— Так монахом и проходил тут в Ялте один?
— Что-то трудно я стал сходиться с женщинами, — вздохнул Казаков.
— Это мне трудно… — хихикнул Маляров, — Толстый, неповоротливый, нос расплющенный, а ты еще хоть куда! Я бы на твоем месте знаешь как развернулся! Этого вонючего Лукова заткнул бы за пояс!
— У меня роман, Витя, с романом… — не мог остановиться Вадим Федорович, удивляясь самому себе: ведь он не любил говорить о своей работе. — Как увидел ту девушку на пляже, так и забуксовал на одном месте. Веришь, за неделю — ни строчки! Потому и удираю отсюда.
— А я не люблю работать, — признался Маляров. — Дома жена заставляет, а здесь купаюсь, пью пиво, играю в бильярд, поухаживал бы за девушками, да они, стервы, нос от меня воротят!
— У тебя жена хорошая, — с ноткой грусти произнес Вадим Федорович.
— Если бы не она, я бы весь день сидел и смотрел телевизор, — рассмеялся Виктор Викторович. — Жена не дает мне лодырничать. А здесь я отдыхаю, пишущую машинку даже из чехла не достал.
— Я каждый день работаю, даже тогда, когда и страницы не напишу, — сказал Казаков. — Вставлю чистый лист в машинку, гляжу на него и вижу огромный кукиш. Или высунутый изо рта красный язык. У тебя такого не бывает?
— На такой жаре мне мерещится кружка холодного пива, — улыбнулся Маляров. — Для чего стараться-то, Вадим? — вдруг посерьезнел он. — Сколько у нас сейчас случайных писателей развелось? Союз наш добрый, принимает всех без разбора.
— Мне завтра рано вставать, — поднялся Вадим Федорович. Не хотелось ему на эту тему говорить.
— Привет, старичок, Ленинграду, — пожал ему руку Маляров. — Я еще буду спать, когда ты отчалишь. Посижу да посмотрю на звезды. Ты не обратил внимания, что они здесь кажутся ниже и ярче?..
Когда «Ту-134» поднялся в воздух и погасла табличка: «Не курить! Пристегнитесь ремнями!», из служебного отсека в пассажирский салон вышла рослая стюардесса с пышными соломенными волосами и заученно звучным голосом произнесла:
— Вас приветствует на борту лайнера экипаж «Ту-134», командиром которого…
Дальше Казаков ничего не слышал, он видел, как шевелятся полные губы девушки, крупные карие глаза ее остановились на нем — он сидел напротив, — выпуклый лоб перечеркнула тонкая морщинка, влажно сверкнула белая полоска ровных зубов… Это была она, та самая незнакомка, о которой он думал столько дней. Девушка, которую он искал на набережной. Вот почему он не мог ее найти: прямо с пляжа она укатила на аэродром, по-видимому, и вырвалась-то в Ялту всего на один день, возможно, даже на несколько часов. Как ей идет серая форма стюардессы с нашивками на рукавах и золотистым крылатым значком на отвороте пиджака!
— …Меня зовут Виолеттой Соболевой, — сладкой музыкой ворвался ему в уши голос стюардессы.
Глаза ее смеялись. Теперь он не сомневался, что она его тоже узнала. Когда девушка умолкла, Вадим Федорович встал и подошел к ней. Чуть наклонив пышноволосую голову, она удивленно смотрела на него.
— Здравствуйте, Виолетта Соболева, — произнес он. — Наконец-то я нашел вас!
— Вы меня искали? — удивилась она. Однако глаза ее продолжали смеяться. Пухлая нижняя губа придавала ее лицу задорное выражение.
— Я каждое утро приходил на Солнечный пляж, ставил лежак на то же самое место, — вдохновенно фантазировал он. — И ждал вас, а мороженое в моей руке таяло…
— Я не люблю мороженого, — сказала она.
— Кажется, я без ума от вас, Виолетта Соболева, — поражаясь своей смелости, сказал Казаков.
— До конца рейса мне признаются в любви еще трое, — весело проговорила она. — Сегодня вы уже второй… Почему же вы не даете мне свою визитку?
— Кто же успел меня опередить?
Виолетта извлекла из кармана глянцевую карточку и прочла:
— Начальник отдела НИИ, кандидат технических наук Пухов Лев Анатольевич, телефоны домашний и служебный. На русском и английском… Домашний телефон зачеркнут!
— У меня нет визитки, — сокрушенно развел руками Вадим Федорович.
