— Мне действительно двадцать семь… стукнет через полгода, — насмешливо сообщил Никита, проигнорировав отчаянный взгляд приятеля. — Считайте, что я вас пригласил…
Выйдя на Литейный, — Валера и Никита остались в кафе, — Оля насмешливо взглянула на подругу:
— Ты, кажется, уже готова была поехать с ними?
— Валера так красиво расписал: бар, холодильник… А на улице дождь, слякоть, тоска…
— У этого болтуна Валеры на лбу написано, что он включит магнитофон и сразу же будет приставать. Заметила, как у него шныряют глаза? Как две серые мышки.
— А как, Оля, узнать того, единственного? — с грустью в голосе произнесла подруга. — Где он, мой принц? Или они только в старых сказках встречаются?
— Чего захотела — принца!
— Ну тогда Аладдина с волшебной лампой, — рассмеялась Ася. — Или — сейчас модно — с дачей и «Жигулями»…
— А мне никто не нужен, — вздохнула Оля.
Рядом с ними остановились синие «Жигули». Белобрысый парень в кожаном пиджаке распахнул дверцу и любезно предложил:
— Девушки, зачем на дожде мокнуть? Садитесь в мой лимузин, подвезу!
— Нам в Париж, — бросила на него оценивающий взгляд Ася.
— Хоть в Рио-де-Жанейро, — весело откликнулся парень.
«Неужели у нас такой легкомысленный вид, что каждый считает своим долгом заговорить с нами?» — подумала Оля.
Ася с улыбкой поблагодарила парня за проявленную галантность, и они пошли дальше, к Невскому. Парень еще какое-то время медленно тащился на машине сзади, потом ему стали сигналить, и он с огорченным видом укатил.
— Не грусти, подружка! — рассмеялась Ася. — Транспорт останавливается при виде нас… Мы не будем ждать сказочных принцев — сами их выберем по своему вкусу.
— Куда мы идем? — спохватилась Оля. — Мне ведь в другую сторону!
— Я сто лет не гуляла по Невскому, — сказала Ася. — А что дождь? Прически мы все равно испортили… А Ленинград осенью прекрасен. Как это у Пушкина?
— Пойдем, — улыбнулась Оля, подумав, что какая бы Ася ни была, а с ней легко и весело. Она никогда не унывает и щедро передает свой заряд бодрости другим. Злость на Беззубова прошла, а если Бобриков позвонит, она все ему выскажет… Нашел к кому посылать!
— Красивая ты, Олька, — сказала Ася. — Вон как на тебя мужики оглядываются…
— Ладно, не прибедняйся… — рассмеялась та. — Тоже мне золушка!
— Да-а, дай мне телефон Валеры, — вдруг вспомнила Ася.
— Зачем? — удивилась Оля.
— На всякий случай, — улыбнулась подруга. — А вдруг пригодится?..
Вадим Федорович никак не мог начать новую главу: садился за пишущую машинку, сосредоточенно смотрел на чистый лист, где сверху было отпечатано: «Глава тринадцатая», вставал и начинал расхаживать по маленькой комнате, где, кроме письменного стола, стула, узкого дивана и стеллажей с книгами, больше ничего не было. Три шага к окну и столько же к двери. Под ногами пушистый ковер, скорее напоминающий дорожку. Из окна был виден горбатый мост через Фонтанку и краешек Летнего сада. На мост взлетали легковые машины и тут же исчезали в глубокой впадине на асфальте, будто проваливались в преисподнюю. Вроде бы с утра моросил дождь, а сейчас с неба сыпался мелкий снег. Падая на асфальт, он сразу таял. Однако крыши зданий уже побелели. Вот оно, одно из чудес природы: дождь на глазах превращается в снег. Конец ноября, может быть, к Новому году в городе будет белым-бело? Надоели дождливые зимы, когда вместо снега даже за городом лужи.
Работал Казаков с утра до обеда. В это время в квартире никого не было. Оля в институте, сын в отъезде, жена, Ирина Тихоновна Головина, в мастерской. Самое удобное время для работы. Он даже телефон отключал до двух часов. И все равно в Ленинграде работалось плохо, не то что в Андреевке. Здесь невозможно полностью отрешиться от всех проблем. Вчера звонили из бюро пропаганды художественной литературы и просили выступить в пединституте имени Герцена; в Союзе писателей организуется писательская бригада для поездки по области, предложили поехать и ему; редакторша из издательства просила на новую книгу написать аннотацию; позвонили, чтобы зашел в отделение ВААП… И тысяча еще всяких дел и делишек! А в Андреевке ты полностью отрезан от всего, там даже телефона нет. Для работы над крупной книгой, конечно, необходимо быть один на один с ней.
Под ноги попалась кожаная тапка с отгрызенным задником. Жена летом завела сеттера — это его работа. Вадим любил собак, но было жалко видеть, как закисает и жиреет в квартире юркая охотничья собака, которой бегать по болотам да поднимать на озерах уток. Ирина Тихоновна души не чаяла в своем сеттере и даже брала его в мастерскую…
