Ночь происшествия. В 2.29 поступил звонок в службу 911. На место происшествия отрядили его. Тейтум знал, что там проживает Стюарт Кофер, его сослуживец и друг. Он осторожно вошел и увидел Дрю Гэмбла, сидевшего в кресле в гостиной и смотревшего в окно. Тейтум заговорил с ним, и Дрю сказал: «Моя мать мертва. Стью ее убил». Тейтум спросил: «Где она?» Он ответил: «В кухне». Тейтум спросил: «Где Стюарт?» Дрю сказал: «Он тоже мертв, лежит в своей спальне». Помощник прошел по дому, увидел в спальне свет, заметил женщину на полу и девочку, держащую ее голову. В открытой двери спальни он увидел свисающие с кровати ноги. Войдя в спальню, Тейтум нашел Стюарта лежащим поперек кровати, пистолет в нескольких дюймах от его головы, повсюду кровь.
Он вернулся в кухню и спросил девочку, что произошло. Она сказала: «Он убил мою мать». Тейтум спросил: «Кто застрелил Стюарта?»
Дайер посмотрел на поднимающегося Джейка. Тот произнес заранее подготовленные слова:
– Ваша честь, я протестую против этих показаний, поскольку они даются с чужих слов.
Судья этого ждал.
– Протест принят к сведению, мистер Брайгенс. Для протокола, защита ходатайствовала об ограничении данной части показаний. Штат дал ответ, и шестнадцатого июля я провел слушания по ходатайству. После бурного пространного спора сторон суд, будучи полностью проинформированным, постановил, что эти показания допустимы.
– Благодарю вас, Ваша честь, – сказал Джейк и сел.
– Можете продолжать, мистер Дайер.
– Помощник шерифа Тейтум, вы спросили девочку, мисс Киру Гэмбл, кто застрелил Стюарта. Что она ответила?
– Она сказала: «Дрю его застрелил».
– Что еще она сказала?
– Ничего. Она держала голову матери и плакала.
– Что вы предприняли дальше?
– Я прошел в гостиную и спросил парня, то есть подсудимого, он ли стрелял в Стюарта. Тот не ответил. Он просто сидел и смотрел в окно. Убедившись, что парень не намерен отвечать, я покинул дом, вернулся к своей патрульной машине и вызвал подкрепление.
Джейк не сводил с него глаз. Он внимательно слушал приятеля, которого знал много лет, завсегдатая их кафе, раньше готового выполнить любую его просьбу, и размышлял, станет ли его собственная жизнь прежней. Разумеется, по прошествии месяцев и лет она нормализуется, и копы перестанут видеть в нем защитника виновных, выгораживающего преступников.
Джейк отбросил эти мысли и пообещал себе вернуться к заботе о будущем месяц спустя.
– Спасибо, помощник шерифа Тейтум, – произнес Дайер. – У меня больше вопросов нет.
– Мистер Брайгенс?
Джейк встал, прошел к трибуне, заглянул в блокнот и перевел взгляд на свидетеля.
– Итак, помощник шерифа Тейтум, войдя в дом, вы сразу спросили Дрю, что произошло.
– Именно это я сказал.
– Где он находился?
– Он был в гостиной, сидел в кресле и смотрел в окно.
– Как будто ждал полицию?
– Наверное. Неизвестно, чего он ждал.
– Он смотрел на вас, говоря, что его мать и Стюарт Кофер мертвы?
– Нет, он продолжал смотреть в окно.
– Он был в трансе? Испуган?
– Не знаю. Я не анализировал его состояние.
– Он плакал, проявлял какие-то чувства?
– Нет.
– Он был в шоке?
Дайер встал.
– Протестую, Ваша честь. Не уверен, что данный свидетель компетентен высказывать суждение об эмоциональном состоянии обвиняемого.
– Принято.
Джейк продолжил:
– Затем вы нашли оба тела, Джози Гэмбл и Стюарта Кофера, и обратились к девушке. После этого вы вернулись в гостиную. Где находился обвиняемый?
– Как я сказал, он по-прежнему сидел около окна и смотрел наружу.
– Вы задали ему вопрос, он не ответил, верно?
– Да.
– Он посмотрел на вас, услышал вопрос, отреагировал на ваше присутствие?
– Нет, как я сказал, он сидел, и все.
– Больше вопросов не имею, Ваша честь.
– Мистер Дайер?
– Я тоже, Ваша честь.
– Помощник шерифа Тейтум, вы свободны. Попрошу забрать оружие и сесть в зале. Кто следующий?
– Шериф Оззи Уоллс, – сообщил Дайер.
Зал замер в ожидании. Джейк шептался с Либби, не обращая внимания на взгляды присяжных. Оззи двинулся по проходу слегка развязно, в манере бывшего профессионального футболиста, миновал барьер, занял свидетельское место, разоружился и поклялся говорить только правду.
Дайер начал с обычных вопросов о прошлом, избрании и переизбрании, обучении. Как все опытные прокуроры, он был методичен, почти зануден. Опасений, что суд слишком затянется, не возникало, поэтому никто не спешил.
– Скажите, шериф, когда вы зачислили Стюарта Кофера на службу?
– В мае восемьдесят пятого года.
– Вас беспокоило его позорное увольнение из армии?
– Нет. Мы это обсудили, и меня устроили его слова, что с ним обошлись несправедливо. Ему очень хотелось служить, а мне требовался помощник.
– Как Кофер обучался?
– Я отправил его в полицейскую академию в Джексон, на двухмесячную программу.
– Какой была его успеваемость?
– Отличной. Стюарт закончил вторым в своем классе, с высокими оценками по всем дисциплинам, особенно по владению огнестрельным оружием.
Дайер отвлекся от своих записей, посмотрел на присяжных и произнес:
– Таким образом, на момент гибели он прослужил в вашем подразделении порядка четырех лет?
– Совершенно верно.
– Как бы вы оценили его работу помощником шерифа?
