– Мой вид ему не понравился. Он стал возмущаться. Из-за детей я не хотела очередной ссоры. Боже, чего им только ни доводилось слышать… – Джози закашлялась, выдержки не хватило, и она зарыдала. Это было не по сценарию, зато естественно и своевременно. Джози зажмурилась, прикрыла рот платком, постаралась справиться с эмоциями.
Либби заметила, как номер 7, миссис Файф, опустила голову и сжала челюсти, сама, похоже, готовая заплакать.
Молчание затянулось. Судья Нуз подался вперед и негромко спросил:
– Хотите, сделаем перерыв, мисс Гэмбл?
Она решительно покачала головой и взглянула на Джейка. Тот произнес:
– Джози, это нелегко, понимаю, но вы должны все рассказать присяжным.
Женищина кивнуа.
– Стюарт сильно ударил меня по лицу, – продолжила она, – я едва устояла на ногах. Потом он обхватил меня сзади и стал душить. Я знала, что мне конец, но думала о детях. Кто их вырастит? Куда они пойдут? Он и на них набросится? Все произошло очень быстро. Стюарт рычал, бранился, обдавал меня своим мерзким дыханием. Я заехала ему локтем под ребра и вырвалась, хотела убежать, но он успел врезать мне кулаком. Больше ничего не помню. От этого удара я потеряла сознание.
– Ничего не помните?
– Нет. Я очнулась уже в больнице.
Джейк шагнул к столу защиты. Либби подала ему большую цветную фотографию.
– Ваша честь, я бы хотел подойти к свидетелю.
– Пожалуйста.
Джейк дал фотографию Джози и спросил:
– Узнаете?
– Да, это я в больнице, на следующий день.
– Ваша честь, я бы хотел приложить этот снимок к материалам дела в качестве вещественного доказательства защиты номер один.
Лоуэлл Дайер, имевший целых восемь фотографий Джози, встал и заявил:
– Штат протестует по причине нерелевантности.
– Отклоняется. Вещественное доказательство принято.
– Ваша честь, я бы хотел, чтобы фотографию увидели присяжные.
– Показывайте.
Джейк взял пульт и нажал кнопку. На широком экране, висевшем на стене напротив присяжных, появилось пугающее изображение избитой женщины. Его могли видеть все в зале. Это была Джози на больничной койке, с чудовищно распухшей левой половиной лица, с заплывшим левым глазом, с толстой марлевой повязкой на подбородке, с забинтованной головой, со вставленной в рот трубкой. Сверху свисали еще трубки. Узнать женщину в таком виде было невозможно.
Все присяжные так или иначе отреагировали: одни заерзали, другие подались вперед, словно оказавшись на несколько дюймов ближе, можно было лучше рассмотреть то, что и так очевидно. Номер 5, мистер Карпентер, покачал головой. Номер 8, миссис Саттерфилд, от удивления разинула рот.
Гарри Рекс сказал позже, что Джанет Кофер опустила голову.
– Когда вы пришли в сознание? – спросил Джейк.
– Примерно в восемь часов утра, как мне сообщили. Я была на обезболивающих и на каких-то еще препаратах, в голове туман.
– Долго вы лежали в больнице?
– Это произошло в воскресенье. В среду меня повезли в больницу Тупело, оперировать челюсть. Она была раздроблена. В пятницу выписали.
– Теперь вы полностью поправились?
Она кивнула:
– Теперь я в порядке.
У Джейка имелись и другие фотографии Джози в больнице, но в этот момент они не понадобились. У него имелись наготове следующие вопросы, но Люсьен еще много лет назад научил его притормаживать, вырвавшись вперед. Рассказал, что хотел, – предоставь работу воображению присяжных.
– Передаю свидетеля другой стороне, – проговорил он.
– Прервемся, – сказал Нуз. – Перерыв на пятнадцать минут.
Лоуэлл Дайер и его ассистент Масгроув решали в туалете на первом этаже, как действовать дальше. Обычно человека с судимостью легко подвергать перекрестному допросу, потому что доверие к нему было невелико. Но Джози уже рассказала о своих приговорах, не скрыла собственных проблем. Она вызывала доверие и сочувствие, присяжные видели ее фотографию в больнице.
Они пришли к выводу, что им остается одно – атаковать. С определенного угла.
Когда Джози опять заняла свидетельское место, Дайер спросил:
– Мисс Гэмбл, сколько раз вас лишали прав на опеку над детьми?
– Дважды.
– Когда в первый раз?
– Примерно десять лет назад. Дрю было лет пять, Кире – три.
– По какой причине?
– Их забрал штат Луизиана.
– Почему это произошло?
– Потому, мистер Дайер, что тогда я была не очень примерной матерью. Я вышла замуж за мелкого наркоторговца, продававшего свой товар прямо из нашей квартиры. Кто-то подал жалобу, явились сотрудники социальной службы и забрали детей. Я попала под суд.
– Вы тоже торговали наркотиками?
– Да. Я этим не горжусь. Многое мне бы теперь хотелось изменить, мистер Дайер.
– Что тогда произошло с вашими детьми?
– Их передали на патронажное воспитание, в хорошие семьи. Мне разрешили иногда с ними видеться. Я порвала с тем типом, развелась и сумела вернуть детей.
– А во второй раз?
