Время мира полностью

На первом плане оказывается сельское хозяйство — и справедливо. Но из всех затрагиваемых проблем оно далеко превосходит по трудности остальные. В действительности мы присутствуем при долгом, при нескончаемом процессе, не при революции, но при сменявших друг друга революциях, изменениях, эволюциях, разрывах, восстановлениях равновесия — и все это одно за другим. Рассказ о нем от начала до конца легко привел бы нас к XIII в., к первым опытам известкования и удобрения мергелем, к экспериментированию различными разновидностями пшеницы или овса и с самыми целесообразными севооборотами. Тем не менее наша проблема заключается не в том, чтобы изучать истоки и течение этой реки, а в изучении способа, каким она впадает в море; в изучении не сельской истории Англии во всех ее отраслях, но того, как она в конце концов влилась в океан промышленной революции. Не было ли сельское хозяйство главным для этого громадного достижения?

Поставить такой вопрос означает услышать тысячи противоречивых ответов. Среди историков есть говорящие «да», есть говорящие «нет» и есть такие, что колеблются между «да» и «нет». По мнению Г. У. Флинна, «остается крайне сомнительным, чтобы сами по себе успехи сельского хозяйства были бы достаточными для того, чтобы сыграть более чем скромную роль в стимулировании какой-либо промышленной революции»⁶⁵. В более общем плане, с точки зрения Г. Дж. Хабаккука, «увеличение сельскохозяйственного производства не должно рассматриваться как предварительное условие роста, и именно поэтому оно скорее сопровождало ускорение роста, нежели ему предшествовало» ⁶⁶. Напротив, Поль Бэрош, озабоченный тем, чтобы выделить и выстроить в иерархическом порядке стратегические переменные величины английской революции, утверждает, что взлет сельского хозяйства был для последней «господствовавшим фактором начала», первым толчком⁶⁷. Э.Л. Джонс еще более категоричен: опираясь на сравнительную историю стран, которые дошли до индустриализации, он в качестве условия их успеха выдвигает прежде всего «сельскохозяйственную продукцию, возрастающую быстрее, чем население» ⁶⁸. Что касается Англии, то, на его взгляд, «критический период» продолжался с 1650 по 1750 г.

Это означает с порога отвергнуть доводы тех, кто, отождествляя сельскохозяйственную революцию главным образом с механизацией, видит ее следующей за хлопковой революцией и даже революцией железнодорожной, а не предшествовавшей им. Несомненно, промышленная и машинная техника играла в сельской жизни довольно незначительную роль вплоть до середины XIX в. Сеялка, о которой Джетро Талл говорил в 1733 г.⁶⁹, лишь изредка будет применяться в передовом Восточном Норфолке (например, в Тауне и в Коуке); в других местностях она появится лишь с XIX в.⁷⁰ Конная молотилка, созданная в Шотландии около 1780 г., за которой с запозданием последовала паровая, определенно не получила быстрого распространения. Точно так же треугольный плуг, так называемый плуг Розерхэма⁷¹, позволявший вспашку на двух лошадях при одном-единственном человеке (вместо прямоугольного плуга с его шестью или восемью быками, погонщиком и пахарем), запатентованный в 1731 г., почти не применялся до 1870 г.⁷² Было даже подсчитано, что новые культуры, включая турнепс (turnip), чудесную репу, которая перешла в XVII в. на поля с огородов, распространялись со скоростью, не превышавшей одну милю в год от мест своего появления! Наконец, вплоть до 1830 г. цеп, серп и коса оставались обычными орудиями на английских фермах ⁷³.

_{Кирпичный завод в английской сельской местности с его угольным дымом, который уже в XVIII в. обвиняли в загрязнении атмосферы. Фото Бэтсфорда.}