Время мира полностью

Правда, движение крестовых походов прервалось даже еще до смерти Людовика Святого в 1270 г., а с взятием в 1291 г. Сен-Жан-д’Акра ислам отобрал последнюю важную позицию христиан в Святой земле. Однако остров Кипр, решающий стратегический пункт, служил для христианских купцов и мореплавателей защитой и прикрытием в морях Леванта⁸⁹. А главное — море, уже бывшее христианским, целиком оставалось таким, утверждая господство итальянских городов. Чеканка золотой монеты во Флоренции в 1250 г., еще раньше — в Генуе, в 1284 г. — в Венеции⁹⁰ отмечает экономическое освобождение от власти мусульманских динаров, то было свидетельство силы. К тому же города без труда управляли территориальными государствами: Генуя в 1261 г. восстановила греческую империю Палеологов; она облегчила внедрение арагонцев на Сицилии (1282 г.). Отплыв из Генуи, братья Вивальди⁹¹ за два столетия до Васко да Гамы отправились в общем на поиски мыса Доброй Надежды. Генуя и Венеция имели тогда колониальные империи, и, казалось, все должно было соединиться в одних руках, когда Генуя нанесла смертельный удар Пизе в сражении при Мелории в 1284 г. и уничтожила венецианские галеры возле острова Курцола в Адриатическом море (сентябрь 1298 г.).

В этом деле был будто бы взят в плен Марко Поло⁹². Кто бы тогда, в конце XIII в., не поставил десять против одного на близкую и полную победу города св. Георгия?

Пари было бы проиграно. В конечном счете верх взяла Венеция. Но важно то, что впредь борьба на Средиземном море развертывалась уже не между христианским миром и миром ислама, а внутри группы предприимчивых торговых городов, которые сформировало по всей Северной Италии процветание морских предприятий. Главной ставкой были перец и пряности Леванта — привилегия [на них] имела значение далеко за пределами Средиземноморья. Действительно, то был главный козырь итальянских купцов в Северной Европе, складывавшейся в то самое время, когда наметилось обновление в Западном Средиземноморье.

Итак, примерно в то же время и в замедленном темпе, сложились две экономические зоны — Нидерландов и Италии. И как раз между этими двумя полюсами, этими двумя центральными зонами вклинивается столетие ярмарок Шампани. В самом деле, ни Север, ни Юг не одержали верх (они даже не соперничали) в этом раннем строительстве европейского мира-экономики. Экономический центр на довольно долгие годы расположился на полпути между этими двумя полюсами — как бы для того, чтобы ублаготворить и тот и другой, — на шести ежегодных ярмарках Шампани и Бри, которые менялись ролями каждые два месяца⁹³. «Сначала, в январе, происходила ярмарка в Ланьи-сюр-Марн; затем во вторник на третьей неделе великого поста — ярмарка в Бар-сюр-Об; в мае — первая ярмарка в Провене, так называемая ярмарка св. Кириака (Quiriace); в июне — «горячая ярмарка» в Труа; в сентябре — вторая ярмарка в Провене, или ярмарка св. Эйюля (Ayoul); и, наконец, в октябре, в завершение цикла, «холодная ярмарка» в Труа» ⁹⁴. Обменные операции и скопище деловых людей смещались от одного города к другому. Эта система «часов с репетицией», существовавшая с XIII в., даже не была новшеством, ибо она, вероятно, подражала ранее существовавшему кругообороту фландрских ярмарок⁹⁵ и заимствовала цепочку существовавших прежде региональных рынков, реорганизовав ее⁹⁶.

Во всяком случае, шесть ярмарок Шампани и Бри, длившиеся по два месяца каждая, заполняли весь годовой цикл, образуя, таким образом, «постоянный рынок»⁹⁷, не имевший тогда соперников. То, что осталось сегодня от старого Провена, дает представление о размахе деятельности перевалочных складов былых времен. Что же касается их славы, то о ней свидетельствует народная поговорка: «не знать ярмарок Шампани» означает не ведать того, что каждому известно⁹⁸. Действительно, они были местом свидания всей Европы, местом встречи всего, что могли предложить и Север и Юг. Торговые караваны, объединявшиеся и охраняемые, стекались в Шампань и Бри, подобно тем караванам, верблюды которых пересекали обширные пустыни мира ислама, направляясь к Средиземному морю.