Время мира полностью

Следовательно, политика генуэзских купцов предстает разнообразной, прерывистой, но гибкой, способной приспосабливаться, как всякая уважающая себя капиталистическая политика. В XV в. они сумели обосноваться на пути золота между Северной Африкой и Сицилией, в XVI в. — овладеть через Испанию частью белого металла американских рудников; в XVII в. — вновь увеличить торговую эксплуатацию ценой экспорта готовых изделий. И во все периоды заниматься банковскими и финансовыми делами в зависимости от обстоятельств момента.

В самом деле, после 1627 г. финансисты не остались без работы. Так как испанское правительство более не поддавалось прежней эксплуатации, генуэзские капиталы искали и нашли других клиентов: города, князей, государства, простых предпринимателей или частных лиц. Разобраться в этом позволяет недавняя книга Джузеппе Феллони³³⁷. Еще до разрыва в 1627 г. генуэзский капитал начал «колоссальное и радикальное перераспределение [своих] финансовых обязательств»³³⁸. С 1617 г. генуэзцы стали вкладывать капиталы в венецианские фондовые ценности. В Риме, где они вытеснили с XVI в. флорентийских банкиров, они участвовали в возобновлении папских займов во время создания в 1656 г. [банка] Монте Оро (Monte Оrо), первыми подписчиками на фонды которого были исключительно генуэзцы³³⁹. Первые помещения капитала во Франции относятся ко времени между 1664 и 1673 гг.³⁴⁰ В XVIII в. их инвестиции распространились на Австрию, Баварию, Швецию, австрийскую Ломбардию, на такие города, как Лион, Турин, Седан…³⁴¹ Как в Амстердаме или в Женеве и с использованием той же политики посредников и комиссионеров, «промышленность» займов — такая, как о ней рассказывают «рукописные новости» и газеты, — заняла в Генуе место в повседневной жизни. «В прошлую пятницу, — записывал в 1743 г. один французский агент, — в Милан [который в то время принадлежал австрийцам] отправили на нескольких колясках с доброю охраной 450 тыс. флоринов, кои частные лица сего города ссудили королеве Венгерской [Марии-Терезии] под залог драгоценностей, о каковых уже была речь»³⁴².

И объем капиталов, помещенных за границей, постепенно возрастал, как если бы старинная машина воспользовалась для ускорения своего движения скоростью XVIII в.; в миллионах банковских лир (lire di banco) (цифры округлены) он составил: 271 в 1725 г.; 306 в 1745 г.; 332 в 1765 г.; 342 в 1785 г.; при годовом доходе, выросшем с 7,7 млн. в 1725 г. до 11,5 млн. в 1785 г. Банковская лира, бывшая в Генуе расчетной монетой, с 1675 по 1793 г. соответствовала, не изменяясь, 0,328 г золота. Но к чему вести расчеты в тоннах золота? Лучше будет коротко сказать, что доход генуэзских заимодавцев в 1785 г. равнялся более чем половине приближенно подсчитанного валового дохода Генуи³⁴³.

Но как же интересно, что при новом расширении своих капиталовложений Генуя оставалась верна географическим рамкам былого своего великолепия! В противоположность капиталу голландскому и женевскому генуэзский капитал не завоевывал Англию, в то время как во Франции генуэзцы вкладывали свои капиталы широко (35 млн. турских ливров накануне Революции). Не происходило ли это оттого, что на Севере [Европы] католическая Генуя натолкнулась на сети протестантских банков? Или же скорее по причине старинных привычек, которые в конечном счете ограничивали мысль и воображение генуэзских деловых людей?³⁴⁴

В любом случае такой выбор привел генуэзский капитал к краху вместе с бесчисленными катастрофами, под тяжестью которых рухнул Старый порядок. Но в следующем веке Генуя вновь окажется в роли самого оживленного двигателя [развития] полуострова. При возникновении парового судоходства и во времена Рисорджименто она создаст промышленность, сильный современный флот, и «Банко д’Италиа» в значительной мере будет делом ее рук. Итальянский историк сказал: «Генуя создала итальянское единство» — и добавил: «к своей выгоде»³⁴⁵.