Старший лейтенант немного поколебался, но все же послушался. Краем глаза Майя заметила на себе его взгляд, но отвечать ему тем же не стала.
– Остался только ваш голос, Анатолий Викторович, – заметил Буров, скрестив руки замком.
Капитан Дементьев встал с места и посмотрел на коллег. Солнечные блики отражались на погонах формы и касались темных волос, тронутых сединой.
– Не могу сказать, что полностью поддерживаю эту идею, но заверяю, что с нашей стороны будут проделаны все необходимые меры для принятия нововведений.
– Надеюсь на вашу компетентность, капитан, – ответил генерал. – На сегодня все. Следующее совещание в пятницу.
Дождавшись, когда все выйдут из кабинета, генерал обратился к старшему лейтенанту Сергею Захарову, который оставался сидеть на месте.
– Думаете у Зарницкой есть какой-то план? – хитро прищурился Захаров. – Она ведь никогда раньше не отличалась подобной инициативностью.
– Это меня и волнует, – ответил Буров. – Надо выяснить про этого парня с низов. Убедись в том, что предстоящий экзамен будет по новым правилам. Что-то мне подсказывает, что она неспроста привела его сюда.
– Подозреваете, что он может быть шпионом? – лицо старшего лейтенанта расплылось в самодовольной ухмылке. Сергею Захарову было тридцать лет, но выглядел он чересчур молодо для своего возраста: кудрявые пряди светлых волос спадали на глаза и ярко выделялись на фоне смуглого лица с острыми скулами. – Могу утолить ваше любопытство и проследить за ним.
– С этим я сам разберусь. К тебе у меня особое поручение, – он заметил, как Захаров подался вперед, с интересом предвкушая его замысел. Он был из тех, на кого Буров мог положиться, так как знал о тайном фанатизме Захарова к интригам и тайным заданиям. – Обыщи ее кабинет, найди какие-нибудь зацепки. Должно быть что-то особенно важное, что-то, что она так усердно пытается спрятать от всех. Выясни это и доложи мне.
Старший лейтенант улыбнулся и кивнул.
– Принято к исполнению, генерал.
Покинув кабинет генерала, Майя с тревогой на душе направилась к себе, как вдруг кто-то схватил ее за рукав.
– Подожди, Майя.
Это был Константин.
– Ты ведь знаешь, новости разлетаются быстро, – начал он. – Стоило тебе появиться в Штабе с чужаком, как генерал тут же узнал об этом. Зачем ты это сделала? Ты ведь и так у него на крючке.
Майя одернула его руку и поправила маску, стараясь не смотреть на Константина. Она считала его одним из немногих самых справедливых и благородных людей в Штабе, но ей было слишком неловко находиться рядом с ним. Она не могла простить себя за прошлое, а тот, словно и вовсе обо всем позабыл и вел себя с ней как ни в чем не бывало. Иногда Майя злилась на него за это, но быстро понимала, что он ни в чем не виноват. Вина лежит лишь на ней одной.
Майя заставила себя взглянуть Захарову в лицо. Высокий статный лейтенант смотрел на нее сверху вниз, ожидая ответа.
«Почему он всегда так печется обо мне, – подумала девушка. – Я этого не заслуживаю».
– Я уже говорила причину, – сказала Майя. – Он просто попросил об участии в экзамене. Как Смотритель, я не могла отказать и не думала, что это станет такой большой проблемой для генерала.
– Тебе не нужно было так рисковать, – в голосе Сергея послышались тревожные нотки. Он явно волновался за нее. Захаров приблизился к ней, чтобы их не услышали и тихо сказал: – Ты ведь прекрасно знаешь свои обязанности, Майя. Я не слепой, вижу тебя насквозь. Если планируешь что-то против генерала, можешь здорово пострадать. Теперь, когда он отчитал тебя перед всеми, на этом он не остановится. Если твой подопечный пройдет экзамен, дальше ему придется еще труднее.
– Я ничего не планирую, – Майя пыталась не выдавать волнения. – Буров ненавидит меня с самого начала и ищет любой повод избавиться от меня. Мне кажется, у него начинается паранойя: скоро он обвинит меня в измене, если я буду по-другому дышать.
Константин недоверчиво нахмурился. Майя поняла, что он не поверил ей, но не сказал об этом, и девушке стало стыдно, что она его обманывает. Но впутывать его в свои планы Майя не хотела: она слишком хорошо относилась к Косте, поэтому будет лучше держать его на расстоянии. И хотя Косте было известно об ее истинном отношении к генералу, он никогда не мучал ее расспросами и деликатно держался в стороне, ждав, когда она сама решится все рассказать.
– Ты всегда можешь на меня положиться, – сказал Захаров. – Я твой друг с детства и останусь им до конца, что бы ты не задумала.
Его слова заставили губы Майи дрогнуть, и она впервые была рада, что маска надежно скрыла это внезапно нахлынувшее чувство.
– Я знаю, Костя. И спасибо тебе за это.
Майя развернулась и ушла прочь, желая, как можно быстрее спрятаться в безлюдной комнате и смахнуть выступившие на глазах слезы. Она не ожидала, что такие, казалось бы искренними и простыми словами, заставившими ее вернуться на десять лет назад в ту злополучную ночь и вновь почувствовать себя восемнадцатилетней девчонкой, чья нерешительность и слабость убили отца, превратив дальнейшую жизнь в череду бесконечных душевных терзаний.
