«Дейнексовую батарею. Давай ее сюда». — И конструктор, в полном соответствии с правилами сновидения, обнаружил, что за уродливой бетонной стеной, на которую опирается Гандурин, стоит флуггер. (И хотя флуггер не имел ничего общего с «Дюрандалем», Эстерсон сразу обрадовался: «А, первый «Дюрандаль» собрали! Отлично!»)
«А зачем дейнексовая батарея? На «Дюрандале» нет гравитационного эмулятора. Не ставят их на флуггеры», — сказал Эстерсон.
«Это главное. Без батареи можно и не пробовать, — ответствовал Гандурин. — Да скорее давай! Скорее!»
«К чему спешка?»
«Ты разве забыл?»
И тут Эстерсон начал припоминать некую неприятную вещь, которую все вокруг знают, и он знал тоже, но почему-то забыл, однако сейчас обязательно вспомнит... Вот ведь черт, ну как же он мог забыть?!. Этот гриб... Огромный гриб над горизонтом...
Мы оставили покореженную тушу Х-крейсера «Вегнер» с тяжелым сердцем.
Как-то даже неловко признаться в таком вот полудетском чувстве — когда боязно выходить из дома во тьму ненастной ночи. «Вегнер» хотя вовсе и не был нам домом, но все же с ним — через родной военфлот — ассоциировался.
А вот Колодец Отверженных у нас ассоциировался исключительно с хищным хаосом — коварным, бескрайним. Если Гургсар — это преддверие ада, Карниз — его первый круг, Лимб, а Котел — это, скажем, круг второй, значит, Колодец Отверженных — ну, допустим, круг пятый.
Нет, сто пятый. И даже то обстоятельство, что каждый себя уважающий герой мирового эпоса обязан был для начала сразиться с драконом и спуститься в Преисподнюю, не очень-то обнадеживало. Потому что легенды слагают про выживших героев. Про остальных слагают некрологи. Ну вот, кажется, я заговорил как Бертольд Терен — витиевато и избыточно.
Кстати, бравый семасиолог отправился с нами. Он был единственным — кроме Тани — добровольцем из состава «осназа Двинского», кто вызвался помочь Индрику выяснить всю правду о манихеях. Даже отец Василий и тот пошел на попятную. Впрочем, у батюшки было честное медицинское оправдание в виде острейшего расстройства желудка.
Стоило нам поднять забрала наших шлемов и сделать первый глоток воздуха, как страх уступил место равнодушию и мы чинно зашагали по трапу Х-крейсера вниз, на землю. Иван Денисович уверенной походкой — впереди, капитан-лейтенант Борзунков, словно бы крадучись, — за ним, потом мы с Таней, а за нами вразвалочку Х-оператор старший лейтенант Перемолот и механик Лехин. Последним, пошатывающейся походкой кабинетного грызуна, шел Терен.
«Вегнер» материализовался согласно расчетам— в той самой исполинской каверне под дном Котла, которая звалась Колодцем Отверженных.
То, что крупный боевой звездолет вышел из Х-матрицы внутри планеты, а его экипаж остался при этом цел и невредим, было само по себе фактом революционным, достойным отдельной статьи в военной энциклопедии.
Хотя казалось бы: подумаешь, революция. Ведь «Вегнер», - материализовавшись, занял часть свободного пространства внутри подземной каверны. А это, на первый взгляд, по силам и обычному звездолету. Потому как координаты выхода из X-матрицы можно задать какие душа пожелает. Бери любую точку внутри сферы с радиусом, равным предельной дальности Х-хода корабля, и указывай ее астропарсеру в качестве точки выхода. Умное железо, конечно, предупредит: вы предлагаете совершить прыжок внутрь астрообъекта! Но, имея соответствующие допуски и пароли, навигатор всегда сможет железо переупрямить.
Однако при попытке достичь Колодца Отверженных посредством Х-перехода на любом обычном звездолете мы могли быть уверены, что убьемся с вероятностью 99,995%.
На то были две причины.
Первая: несмотря на то что погрешность Х-перехода в целом убывает по мере уменьшения преодолеваемого расстояния, для всех типов традиционных люксогеновых двигателей теоретическим пределом погрешности считаются несколько десятков километров. На практике — куда больше. Иными словами, даже пытаясь попасть в Колодец Отверженных «в упор», с самой малой дистанции, на которой еще возможен разгон звездолета, мы никак не могли бы гарантировать, что вероятность материализации в пределах каверны превысит три процента.
«Но три процента — это еще о-го-го», — скажет оптимист.
Верно, о-го-го, но далее вступает в силу вторая причина. Обычный звездолет материализуется в космическом вакууме. Благодаря этому он почти не имеет проблем с материей, находящейся в том объеме, на который претендует корабль в момент выхода из Х-матрицы. Но даже те частички пыли, молекулы и ионы, которые в вакууме все-таки присутствуют, попадая в неподходящие места вроде электронной начинки парсеров, способны привести к сбоям в работе некоторых контуров, так что нельзя сказать, что вакуум при Х-переходах полностью безвреден. Возникающие проблемы можно решить только многократным резервированием важных инфосистем и отказом от некоторых наноустройств, особо чувствительных к атомарным воздействиям.
