— Но я лично провел на Глаголе месяц! — не вставая с места, воскликнул я. — И никаких экстремальных психоэффектов на себе не ощутил! Конечно, не скажу, что наш нравственно-просветительный, то есть, прошу прощения, концентрационный лагерь был похож на санатории Большой Ялты. Мы, конечно, и ссорились, и трения у нас были, но на диагноз наши размолвки не тянули! Нет, я не отрицаю результатов, полученных «Геродотом»! Я хочу лишь сказать, что, на мой взгляд, не следует считать Глагол этаким черным ящиком, на входе у которого — психически здоровые, полноценные люди, а на выходе — параноики, шизофреники и чокнутые контактеры.
— Выходит, вам не являлись умершие родственники? — поинтересовался Иван Денисович с лукавым прищуром.
— Нет.
— Вы совершенно в этом уверены?
И тут вдруг у меня небольшое озарение случилось. Я вдруг вспомнил... Иссу. В госпитале, на космодроме Гургсар. А ведь эффект реальности был стопроцентным. Тысячепроцентным!
Но только не с Глаголом то было связано, а с лекарствами, наркозом...
Впрочем, может, и не с наркозом вовсе? А вдруг это я задним числом решил про наркоз, чтобы как-то оправдать свою галлюцинацию? Чтобы было мне спокойнее?
Мое замешательство не укрылось от присутствующих. Таня глядела на меня широко распахнутыми глазами, Долинцев вытянул в мою сторону свою морщинистую, черепашью шею. Капитан Кроль тоже любознательно подался в мою сторону, опершись обеими руками на край стола, а Демьян Феофанович вопросительно вздернул бровь.
Все выжидающе молчали. Молчал и я.
Но Иван Денисович отступать не собирался. И наконец повторно призвал меня к ответу:
— Так являлись или нет, Александр Ричардович?
— Однажды. Только однажды.
— Ну вот, а вы говорите — Ялта! — проворчал Кроль. В разговор вновь вступил Колесников:
— К сожалению, результаты психотестирования, проведенного нашими специалистами, свидетельствуют о правоте товарища Кроля. И хотя уровень психической устойчивости у всех разный, а у некоторых, как у лейтенанта Пушкина, даже экстраординарно высокий, все же следует признать, что особый климат планеты Глагол для психики неблагоприятен... Вызывает опасения также предположение о том, что, возможно, некоторые психические девиации, причиной которых явилось пребывание на Глаголе, еще не проявлены. И находятся в латентном состоянии. По крайней мере так говорят медики...
— То есть что будет завтра с этими военнопленными — одному Богу известно, — пессимистично подытожил Долинцев. — Э-хе-хе...
— Ну хотя бы есть надежда, что превратятся они не в манихеев, а в наших родных старообрядцев да иконоборцев. А это уже легче, — саркастически усмехнулся Иван Денисович и прибавил, вероятно для Долинцева персонально: — Это, разумеется, шутка.
— Шутки шутками, но необходимо признать, и тут мы вновь возвращаемся к нашей основной теме, что, хотя секта манихеев благополучно существует не один десяток лет, на выходки, подобные недавним, она никогда не дерзала. Мы бдительно следили за тем, как заотарская тайная полиция, «Аша», работает с движением манихеев. Конечно, нам доставались лишь разрозненные обрывки информации, в частности, ранее мы полагали, что манихейством заражены отдельные интеллектуалы на Тэрте. Но как бы там ни было, мы знали главное: Конкордия всегда считала манихеев девиантами. Однако она никогда не видела в них опасного врага и уж тем более существенную военную силу! Лишь в последние два года положение начало меняться, а в последние шесть месяцев, можно сказать, оно изменилось радикально. Очевидно, изменились и сами манихеи. Вероятнее всего, они и сейчас продолжают меняться! Причем, к сожалению для нас, в худшую сторону. Стал другим и масштаб их деятельности. Из мелких пакостников, захватывающих эфир Хосрова ради того, чтобы вещать о торжестве своей веры, манихеи превращаются в армию вооруженных до зубов фанатиков. Если раньше манихеи боролись лишь с государственной религией и идеологией Конкордии, то теперь им хватило дерзости бросить вызов вооруженным силам Земли! Насколько мы знаем, Конкордия уже не раз пыталась положить конец манихейскому беснованию. Однако снова и снова демонстрировала свое бессилие... В свете всего сказанного наше правительство приняло решение помочь Конкордии решить эту перезревшую проблему.
— Что же получается, мы должны решать внутренние проблемы врага, который превратил в руины нашу столицу? — негодующе спросил я. Судя по выражению лиц капитана Кроля, Тани и Долинцева, они тоже не возражали услышать ответ на этот вопрос.
Колесников сдержанно кивнул мне — дескать, вопрос понятен. Он активировал свой планшет и сказал:
