Теперь-то до оставшихся на правом берегу дошел весь ужас произошедшего, и они бросились в бегство. Брод освободился, и наконец смогли бежать и ордынцы, уцелевшие в жестокой сече.
Темнело. Трупы людей и лошадей забили в районе брода русло реки и теперь она, поднимаясь, как в половодье, медленно заливала низкий правый берег. Битва закончилась полной победой великокняжеского войска. Сашка и Дмитрий рвались организовать преследование бегущего противника, но старшие (не по чинам, а по возрасту) им отсоветовали. Наступающая ночь могла преподнести сюрпризы, а рисковать так не хотелось! Уж больно замечательна была сегодняшняя победа — великокняжеское войско обошлось почти без потерь!
Ночь провели в том же лагере, окружив себя усиленными караулами и дальними дозорами. Теперь, когда блистательная победа была уже добыта, больше всего хотелось ее сохранить в незапятнанной, хрустальной неприкосновенности. Утро следующего дня было таким же пасмурным и туманным, как и предыдущее. Великий воевода долго ждал, пока рассеется туман, и лишь после этого дал команду войску переправляться на правый берег.
Переправа еще не окончилась, когда вернулись разведчики и доложили, что лагерь ордынцев пуст, а обоз брошен. Противник в панике бежал еще вчера, бросая оружие и доспехи, даже на мгновение не задержавшись в собственном лагере. Взяв в качестве сопровождения пару сотен, военачальники оставили переправлявшееся через Вожу войско на воеводу Бренка и устремились к вражескому лагерю.
Все население брошенного лагеря составляли два десятка веселых бабенок и приставший к ним поп. Дмитрия, оглядывавшего это великолепное запустение — ярчайшее свидетельство его победы, аж распирало от радости и гордости. Наконец он заметил женщин, сбившихся стайкой вокруг небольшого костерка и с опаской поглядывавших на появившихся воинов.
— Срамные девки, — брезгливо произнес великий князь. — Пороть их до самой…
— Брат, — негромко сказал Сашка, склоняясь к его уху, — чем же они виноваты? Тем, что кто-то выкрал их из родного дома и продал в рабство? Они ведь не побежали со всеми, а остались твоего войска дожидаться. А баб, между прочим, в твоем княжестве меньше, чем мужиков. А тут, глядишь, кое-кто из твоих воинов домой с женой вернется.
— Ладно, пусть их… — Дмитрий махнул рукой. — А что это за поп меж ними затесался?
— Сейчас узнаем. — Сашка направил коня к собравшимся в тесную группу женщинам. — Здорово, девки! Не бойсь, мы вас не обидим.
— Еще тот не родился, кто меня обидит безнаказанно, — с вызовом ответила самая смелая из них. — А ты кто такой, красавчик?
— Я — великий воевода. А вон там — великий князь, воеводы его и двести самых лучших воинов. — Тревожное напряжение, сковывавшее девок, рассеялось с первыми же Сашкиными словами, и они уже начали бросать озорные взгляды на сидевших в седлах усачей. — Вот что, девки, если только кто вас вознамерится обидеть, жалуйтесь прямо мне. А сейчас берите себе по подводе, впрягайте в них лошадок и отправляйтесь вслед за нами. Это будет ваше приданое. Я дарю его вам. А я пока с батюшкой побеседую.
Поп вышел из-за обступивших его женщин и приблизился к Сашке.
— Великий воевода, я послан к тебе твоим…
— Тсс, — прервал его Сашка, приложив палец к губам. — Садись за мной, отче. — Он подал попу руку и помог взобраться на свою лошадь. — Подъехав к Дмитрию, он со смешками и шуточками, как заправский балагур, объяснил: — Были веселые бабенки, а стали завидные невесты. Я им из Бегичева обоза по подводе на приданое подарил. Вон коней запрягают…
— А что за попа ты подхватил-то? — хмурясь, вновь поинтересовался Дмитрий.
— Епископ Сарайский отправил его с митрополитом о неправдах, чинимых Мамаем апостольской православной церкви, говорить. А пока митрополит еще не прибыл, я его к преподобному Сергию доставлю.
На оприходование трофеев и небольшое празднование успеха ушел остаток дня и ночь. Утром победоносное войско великого князя покинуло свой лагерь и двинулось в обратный путь.
Жарко, душно, у дальней стены сонно жужжит большая жирная муха, сдуру тыкаясь своей пучеглазой башкой в узорчатое, как будто оплывшее стекло небольшого окна. Потянувшись, Сашка достал с дальнего угла своего рабочего стола колокольчик и позвонил. Тут же открылась невысокая дубовая дверь, и в комнату, склонив голову, шагнул подьячий Полуэкт Борщ, исполняющий обязанности секретаря великого воеводы.
— Квасу холодного принеси да открой окно — выпусти муху.
