— Вы мне еще про купцов из Любека расскажите… — усмехнулся Сашка. — Советую вам постоянно помнить о судьбе вашего дружка Биджамова. В конце концов, можете ничего мне не рассказывать. Я просто передушу вас, так и не узнав, кто же вы такие на самом деле. Именно за этим я и прибыл в прошлое. И я это сделаю, можете не сомневаться. А вы теряете прекрасную возможность заработать себе право на жизнь. — Сашка блефовал изо всех сил, но Кихтенко, похоже, этого не заметил. Известие о смерти Биджамова, точнее о его «испарении», произвело на арестанта, судя по всему, неизгладимое впечатление.
— Н-ну, хорошо, — после некоторого раздумья произнес Кихтенко. — Вам, Тимофей Васильевич, что-нибудь известно о темной материи и темной энергии? — Сашка лишь пожал плечами. — Мм… Но вы, наверное, слышали о гипотезе существования множества параллельных Вселенных? Книги, фильмы… — Сашка утвердительно кивнул головой. — Ну давайте так попробую объяснить… — Кихтенко сделал небольшую паузу, после чего, глубоко вдохнул, будто изготовившись к глубокому нырку, и решительно начал: — Да, вы правы. Мы не обычные люди. Это был несчастный случай. Мы проводили научный эксперимент, но в экспериментальной установке, на которой мы работали, произошел взрыв, и мы оказались выброшены в вашу Вселенную. Мы до конца не понимаем, как это произошло, можем лишь строить догадки. Но факт есть факт. Мы здесь, и нам остается лишь пытаться устроиться в здешней жизни.
— Какие цели вы преследуете? Чего добиваетесь?
— Никаких. — На этот раз плечами уже пожимал Кихтенко. — Мы лишь пытаемся устроиться в вашем мире. Не более того. Конечно, по возможности пытаемся обеспечить себе определенный уровень достатка и комфорта. Насколько это возможно, помогаем друг другу.
— Почему же тогда ваша деятельность направлена во вред русскому народу и русскому государству?
— Что вы такое говорите, Тимофей Васильевич! С чего вы это взяли? Да в этом времени я вообще живу в Любеке, а на Русь приехал лишь второй раз по торговым делам. Может быть, вы делаете такой вывод, исходя из действительности конца двадцатого — начала двадцать первого века? Так мы просто-напросто вели себя как все. Как все, кто хотел более-менее комфортно устроиться в жизни. Не более того, Тимофей Васильевич.
— Постойте, постойте… Что-то я не понял. Что значит, устроиться в этом времени, устроиться в том времени… Что вы мне голову морочите? Вы уже сейчас, в нашем четырнадцатом веке, отлично устроились. Вы купец, богатый человек. Зачем вам было вновь, как вы говорите, устраиваться? Вы что же по дороге из четырнадцатого века в двадцатый растеряли все ваши богатства?
— Ах, — тяжело вздохнул Кихтенко, — все-таки придется объяснять… Время — весьма сложная штука. Видите ли, мы столкнулись здесь с этим феноменом впервые. У нас, у обитателей Вселенных, которые вам видятся как скопление темной материи, нет времени. Нет прошлого, нет будущего, одно лишь прекрасное настоящее.
— Как это — нет времени? — опешил Сашка. — Этого не может быть.
— Может. — На белобрысой, веснушчатой роже Кихтенко появилась глумливая улыбка. — Не тщитесь этого понять, молодой человек. Лучшие умы человечества так до конца и не разобрались с таким феноменом, как время. Даже мы…
— Однако я умудрился перенестись в прошлое. И это факт, — гордо заявил Сашка.
— М-да, факт, — согласился Кихтенко и потер пальцем кончик своего остренького, похожего на воробьиный клювик носика. — Но в нашей Вселенной отсутствует время. И это тоже факт. Ведь как для вас, Тимофей Васильевич, лично для вас задается время? Вы рождаетесь, растете, достигаете зрелости, стареете и умираете. Время для вас зримо. Оно заключено для вас в изменениях, которые каждый день претерпевает ваш организм. Мы же не меняемся. Мы никогда не рождались и никогда не умрем.
— Так вы вечные, что ли?
— Относительно. Мы возникли вместе с нашей Вселенной и вместе с ней исчезнем.
— Ч-черт… — не сдержался Сашка. — Все равно не понял. Вы мне поподробнее насчет того момента, который вы назвали «устроиться в жизни». А то вас все в какие-то дебри заносит.
— Без дебрей никак, — вновь вздохнул Кихтенко. — Я же говорю, что мы сами до конца разобраться не можем. Э-эх… После того злосчастного взрыва, когда мы оказались в вашей Вселенной, мы вдруг обнаружили, что существуем одновременно в нескольких временных пластах. То есть каждый из нас как бы размножился и существует сразу и одновременно в нескольких временных реальностях.
— Прикольно… — только и смог выдавить из себя Сашка.
— Вот так вот. — Кихтенко, казалось, был чрезвычайно опечален столь прискорбными обстоятельствами своего существования. — Вот сейчас я здесь с вами беседую, а в двадцать первом веке я в этот самый момент, может быть, сижу в самолете, летящем в Лондон. Поэтому-то нам и пришлось устраиваться во всех тех временах, куда мы попали.
Сашка покрутил головой, как будто стараясь отогнать от себя привязавшийся морок.
— Что же это получается? И здесь вы, и в двадцать первом веке тоже вы… И все это одновременно… Как такое может быть?
