Кострома стала первым городом, увиденным Сашкой в этой своей новой жизни, где кто-то зачем-то поменял ему не только имя и биографию, но даже и внешность. Если бы только это… Но сменилась и эпоха! По чьей-то злой (или доброй) воле ему пришлось срочно переквалифицироваться из рядового жителя постиндустриального мегаполиса в вельможу-феодала, втянутого в распри и интриги, кипящие на самом верху государственной власти. И как скверно все началось! Сквернее не бывает. С одной стороны, можно, конечно, сказать, что парень оказался просто не готов к столь ответственной миссии, а с другой… Ведь это ж надо — умудриться потерять важные документы! Но ведь любому горожанину известно (неважно, XXI это век или XIV) в дороге рот не разевай — чемоданы уведут.
Размышляя подобным невеселым образом, Сашка входил в столицу великого князя Дмитрия Ивановича. Город был окружен широким рвом, за которым высился высокий земляной вал, ощетинившийся в несколько рядов частоколом. Улицы были широки и просторны (береглись пожаров), дома велики, добротны и в то же время изысканны. Видно было, что простого народишку среди жителей столицы нет. Те, кто победней да поплоше, селились в слободах, за крепостным рвом. Сашка и Адаш наугад сунулись в какой-то переулок, из него попали на оживленную улицу, приведшую их на большую площадь, заставленную торговыми рядами. За площадью высились могучие белокаменные стены великокняжеского кремля.
— Одного не пойму, — сказал Сашка, любуясь величественными кремлевскими укреплениями, — если он великий князь Владимирский, то какого черта столица его в Костроме, а не во Владимире?
— Ваш вопрос, юноша, тешит мое самолюбие. — Адаш снял шапку и погладил себя по бритой голове, как бы стараясь пригладить всклокоченный оселедец. — Я нахожу там, где никогда не искал. Оказывается, я, в смысле знаний и образованности, могу дать сто очков вперед ученому монаху, имеющему наглость выступать в роли учителя. Владимирский, юноша, он не потому, что сидит во Владимире, а потому, что владеет миром. Понятно? Влади-мир. Владеть миром то есть.
— Спасибо, что объяснил. Я действительно не знал, — поблагодарил Сашка. — Ну что, двинули во дворец к Дмитрию?
— Окстись, государь, — урезонил его Адаш. — Незнамо какие люди, без поручителей, без грамот… Да охрана нас в бердыши возьмет.
«Что ж это я? — удивился сам себе Сашка. — Боярыня Тютчева, что ли, так на меня подействовала? Совсем башкой поплохел. И то верно, какая ж охрана на режимный объект пропустит двух никому не известных людей, да еще без документов? Здесь хоть и не XXI век, но доверчивых идиотов, кроме нас с Адашем, похоже, не наблюдается».
— Постой, хлопчик. — Адаш ухватил за воротник потасканного кожушка пробегавшего мимо мальчишку. — Дом боярина Федора Вельяминова знаешь где?
— Это который Воронец, что ли? — шмыгнул носом мальчишка.
— Он самый.
— Дашь копейку, провожу. Да воротник отпусти, деревня. Я тебе не смерд какой-нибудь…
Сашка одной рукой перехватил руку Адаша, уже вознамерившегося отвесить подзатыльник свободолюбивому столичному жителю, а второй бросил пацану медную монету:
— На! Веди.
Мальчишка мгновенно вывернулся из Адашевых лапищ и, с ловкостью цирковой обезьяны поймав монетку, сунул ее за щеку.
— Давай, дядьки, не отставай! — и дунул во всю прыть.
Остановился он минут через десять напротив богатого дома, размерами не намного уступавшего родному дому Тимофея Вельяминова.
Адаш только собрался обрушить свой кулачище на воронцовскую калитку, как Сашка остановил его. Над калиткой он заметил висящее на шнурке кольцо. Сашка трижды дернул его, и где-то вдалеке ему заливисто ответил колокольчик. Адаш с удивлением поглядел на Сашку. С подобным нововведением он сталкивался впервые. Раздался шум хлопнувшей двери и хрусткий звук шагов по утоптанному снегу.
— Кто таков? По какому делу?
— Самко, ты, что ли? — обрадовался Адаш, узнавший голос старого сослуживца.
— Адаш?..
— Я. И младший боярин Вельяминов — Тимофей — со мной.
Калитка распахнулась, два усача крепко обнялись.
— А это — господин мой, боярин Тимофей, — представил Сашку Адаш. — А то — сотник Самко.
— Здравствуйте, государь, — поклонился Сашке Самко. — Пожалуйте в дом. Боярин дома и братец ваш тоже… — И добавил как бы между прочим: — Сотник-то сотник, да только без сотни.
— Почему? — удивился Сашка.
— Великий князь запретил боярам держать в городе больше десяти воинов.
— Как же так? — Тут уж настал черед удивляться Адашу. — А если враг к городу приступит?
— Ну на то у него и свои люди есть… Да и не боится великий князь внешних врагов. Милости просим! — Самко широко отворил перед гостями входную дверь и негромко добавил: — Он нас боится.
