— Я вам еще ничего не предложил, а вы уже произнесли целую речь. Я знаю, что вы занимаетесь наукой. Вернее, работаете на стыке науки и мистики. Это, кажется, называется ноэтика? Так? — (Лобов молчал, дожидаясь, пока выскажется собеседник.) — А чтобы иметь деньги для ваших экспериментов, вы делаете небольшой бизнес, помогая людям, как это у вас сейчас говорят, разруливать ситуацию. Так?
Лобов скептически скривил губы:
— Не думаю, что это достаточно прочная платформа, с которой можно вести вербовку агента.
— Да что вы все заладили: вербовка, вербовка. Не собираюсь я вас вербовать. Я обратился к вам по просьбе вашего покойного друга полковника Ракитина.
— Вячеслав… Вы с ним были знакомы?
— Да. Мы весьма плодотворно сотрудничали.
— Вы хотите сказать, что…
— Нет, нет. Ни он, ни я не были ничьими агентами. Мы просто сотрудничали и были друзьями. Ваш опыт работы в разведке должен вам подсказать, что такое взаимовыгодное сотрудничество возможно.
— Не знаю, может быть… — Лобов пожал плечами. — Он погиб во время командировки на Северный Кавказ, а я слишком поздно узнал об этом и даже не был на его похоронах.
— Это хорошо, что вас не было на его похоронах, — с удовлетворением констатировал Александр, и Лобов в который уже раз с удивлением на него посмотрел. — Это хорошо, потому что ничто в настоящем не связывает вас с полковником Ракитиным. А совместная служба десять лет назад… Это ничто. Да мало ли кто служил вместе с Ракитиным за всю его долгую карьеру.
— Не понимаю вас, потрудитесь объясниться.
— Полковник Ракитин погиб не во время командировки на Северный Кавказ. Я думаю, его убили в Москве. Незадолго до своей смерти он передал мне информацию и свою просьбу — передать эту информацию вам, подполковник Лобов.
— В отставке, — уточнил Лобов.
Не реагируя на эту поправку, американец продолжал:
— Видимо, Вячеслав перед своей смертью находился под тотальным контролем, поэтому он не мог связаться с вами без риска засветить вас. Эта ситуация заставила его воспользоваться экстраординарным каналом связи, который существовал у него со мной. Похоже, на тот момент он уже не мог доверять никому из своих московских знакомых.
— Прямо-таки чертовщина какая-то. — Лобов все еще не верил американцу, решив, что тот просто готовит почву для вербовочного предложения.
— Пару лет назад полковник Ракитин начал некое дело. Коррупция, бизнес, откаты, распилы и т. д. Обычное хозяйственное дело, как ему вначале казалось, совершенно случайно попавшее в ФСБ. Но, чем глубже он копал, тем более интересная картина перед ним представала. Он наткнулся на организацию, разветвленной сетью проникшую во все сферы русского государства и русского общества. Их цели и методы мало назвать подрывными. Скорее, здесь ведется война на полное уничтожение.
— Эта организация действует легально?
— Сложный вопрос. Подавляющее большинство членов этой организации ведет вполне легальный образ жизни и вроде бы не делает ничего антигосударственного. Но вкупе их деятельность создает тот эффект, о котором я вам говорил. Более того, далеко не каждый из них знает или подозревает, что он входит в состав некой единой тайной организации. Данная конспиративная структура задумана и исполнена так, чтобы активно использовать легальные структуры в качестве своих подразделений.
— Например?
— Например, масоны.
Лобов усмехнулся:
— Опять масонский заговор?
— А вы не смейтесь, — вполне серьезно сказал Александр. — Масоны — отличное прикрытие и орудие для некой закулисной силы, имеющей глобальные цели. Вы хотя бы немного знакомы с масонством?
— Скорее нет, чем да. — Лобов сопроводил свой ответ недоуменным пожатием плеч.
— Так вот. У каждого масона есть три задачи, которые перед ним ставит Братство. Первая — хранить и оберегать древнюю тайну, доверенную масонам от первых людей, от Адама. Вторая — совершенствоваться самому, чтобы когда-нибудь достичь уровня совершенства, при котором тебя наконец-то посвятят в эту самую тайну. И третья — способствовать совершенствованию окружающих и общества, в котором ты живешь. При этом, имейте в виду, эту самую тайну раскрывают только масонам, достигшим самого высшего, тридцать третьего градуса посвящения. Но 99,99 процентов масонов никогда не поднимаются выше третьего градуса посвящения. Подавляющее большинство лож возглавляют масоны третьего градуса. Масоны же высших степеней составляют особые ложи, действительно глубоко законспирированные, о существовании которых можно только догадываться. Итак, подавляющее большинство масонов клянется хранить и защищать тайну, которой они не знают и никогда не узнают. Просто идеальные исполнители. Пчелы. Недаром символом масонской ложи является пчелиный рой. Итак, подполковник, у вас еще не возникло желание приспособить масонов для решения каких-нибудь своих задач?
— Да уж… — только и смог вымолвить Лобов.
Александр достал из бумажника флэшкарту и несколько сложенных вчетверо листков и передал их Лобову.
