Предстоящее им в Колывани дело не представлялось Сашке сколько-нибудь сложным. Вроде бы все было ясно. Пришел, увидел, победил. Тем более что, как предсказала Вещая Гота, в Колывани найдется человек, который им поможет. Они даже не удосужились за эти два месяца, проведенных больше в ожидании попутных кораблей, чем, собственно, в плавании, обсудить возможный план действий.
С «пришел» вопросов не было. В нужный город они наконец-то добрались. А вот с «увидел» начались проблемы. Причем начались они практически сразу же, как Адаш с Сашкой ступили на колыванскую землю.
— Эй, приятель! — Адаш ухватил за плечо пробегавшего мимо них невысокого шустрого малого. — Как нам найти контору купца Некомата Сурожанина?
— Не понимайт, — отбрехнулся малый и попытался вырваться из лапищ Адаша.
— Ах ты, немчура бестолковая, — возмутился Адаш. Придется тебя поучить хорошему тону.
Он схватил парня за шкирку и, слегка встряхнув, поднял вверх так, что его деревянные башмаки, соскользнув с ног, глухо стукнули о мостовую.
— Helfen! Helfen![22] — заверещал во все горло немец.
То ли немец орал слишком громко, то ли еще по какой-то причине, но Сашка вдруг почувствовал, что его буквально сверлят сотни пристальных взглядов. На ближайшем к ним корабле даже разгрузка прекратилась. Грузчики с мешками на плечах так и застыли на сходнях, внимательно наблюдая за происходящим. Сашка тронул Адаша за плечо.
— Оставь его. Пойдем быстрей отсюда.
Адаш отпустил горластого немца, и они быстро зашагали вдоль пристани. Вокруг царила деловая суета: вереницы грузчиков тащили тюки, ящики и мешки с кораблей в амбары и из амбаров на корабли. У одного из портовых кабаков компания пьяных матросов, едва сойдя с крыльца, устроила потасовку. Две портовые шлюхи попытались разнять дерущихся, но, получив по паре оплеух, поплелись в другой кабак, проклиная матросню сразу на нескольких языках. И хоть бы кто из окружающих голову повернул!
Увидев у дверей одного из амбаров приказчика с конторской книгой в руках, в которой он помечал каждый вынесенный из амбара тюк, Сашка решил попытать счастья.
— Здравствуйте, уважаемый.
— Страствуй-те, каспадин, — благожелательно ответствовал приказчик, улыбнувшись при этом так широко, что на его пухлых румяных щеках образовались ямочки.
— Мы ищем контору купца Некомата Сурожанина. Не подскажете?
— Ничефо не знайт. — Приказчик продолжал солнечно улыбаться.
Сашка едва успел ухватить за рукав Адаша, уже собиравшегося применить свои методы к этому представителю торгового сословия.
— Пойдем, пойдем. — Они отошли от амбара, и Сашка принялся выкладывать Адашу свои умозаключения: — Ты посмотри, матросы дерутся, а никто на них не обращает внимания. Почему? Да потому, что они здесь свои. Ты погляди на нас и на окружающих. Видишь? Мы здесь как белые вороны. Поэтому, когда пристаем к местным с расспросами, то вызываем у них подозрение. Думаю, нам надо уходить из порта и наводить справки в городе. Да и с чего мы взяли, что у него контора в порту? С тем же успехом она может находиться и в городе.
Не успели они отойти и сотни шагов от улыбчивого приказчика, как услышали за спиной грозный оклик:
— Эй, вы, двое, стоять на месте!
Полчаса, которые Сашка и Адаш провели в Колыванском порту, были явно не самыми удачными в их жизни. Адаш, взбешенный столь неучтивым обращением, уже схватился за меч, но Сашке удалось удержать его от решительных действий. Сашка обернулся. К ним приближались четверо бородачей в кирасах, шлемах, с бердышами в руках.
— Портовая стража, — представился старший. — Кто такие? Чего шляетесь по территории порта? Чего вынюхиваете?
— Да выход мы разыскиваем, — как можно добродушнее ответил Сашка. — Домой возвращаемся. С корабля сошли, а как в город пройти, найти не можем. Сказали нам: за складом какого-то Мамата направо. Ни склада найти не можем, ни поворота.
— Голтяй, выведи их отсюда, — распорядился старший, сменив гнев на милость.
— Айда за мной, — махнул рукой один из стражников.
Стражник оказался малым словоохотливым, и Сашка не преминул разговорить его на интересующую их тему.
— А скажи-ка, уважаемый, что за порядки у вас в городе — ни к кому не обратись да ни о чем не спроси? Разве за спрос бьют?
