Из разбитой снарядом хатки, возле которой стоял штабной броневичок, вышел тонкогубый капитан в накинутой на плечи шинели.
- Курсанты? - недоверчиво переспросил он, разглядывая Солодяжникова, давно небритого, с забинтованной рукой, опухшим лицом, раненного еще в бою на аэродроме, и бойцов, сидевших в кузовах грузовиков.
- Управляющий банком из Киева и один летчик с нами, - проговорил Солодяжников.
- Езжайте направо, - сказал капитан. - В овраг.
Там разберемся, кто вы такие.
И он пошел впереди грузовиков, кутаясь в шинель, будто его трясла лихорадка.
Овраг был забит войсками. Командиры выкрикивали номера частей, строили бойцов повзводно. Тут стояли еще два броневика, упряжки артиллерийских лошадей, кухня.
Андрей увидел члена Военного совета фронта Рыкова, который говорил что-то молодому полковнику.
На плече у Рыкова висел автомат.
- Кто такие? Откуда? - спросил Рыков и, должно быть узнав Солодяжникова, а затем и Андрея, жестом остановил начавшего докладывать капитана.
- Старший лейтенант... Ну, здравствуй! - он протянул Солодяжникову короткопалую руку. - Молодцы, что вернулись. Рассказывать будете потом. Вернулись - и хорошо. Да, зажали нас в колечко. Зажали!
Хотя Рыков говорил бодро, мышцы лица оставались неподвижными, словно этот бодрый тон предназначался лишь для Солодяжникова и курсантов, а сам он не мог отбросить другие мысли, сковавшие его обычную живость.
- Где машины взяли?
- Это мои грузовики, Евгений Павлович, - опередив Солодяжникова, сказал управляющий.
- А-а! И ты здесь... Почему здесь?
- Аэродром, Евгений Павлович, был захвачен.
- Десант, - кивнул Рыков. - Знаю. - Он повернулся к стоявшему за его спиной полковнику: - Но как узнали, что мы к аэродрому двигались? Откуда узнали?
Проглядел ты, Сорокин, проглядел.
- Хотели отбить аэродром, - проговорил Солодяжников. - И не вышло.
- Да, да! - сказал Рыков. - Все знаю... Ну-ка, выгружайтесь. Машины для раненых нужны.
Солодяжников приказал Андрею выстроить курсантов. Это было сделано, и Рыков, оглядев строй, проговорил:
- Молодцы, молодцы!
- Там еще банковские документы. Куда их? - напомнил Андрей, потому что управляющий молчал.
- Все сжечь! Что? Какие еще документы? - Рыков недоуменно взглянул на управляющего. - Ну-ка, ну-ка! Давай сюда.
Шофер забрался в кузов и сбросил один мешок.
Щеки управляющего стали землисто-серыми, испуганно забегали выпуклые глаза, как будто он хотел спрятаться и не знал куда.
- Посмотри, Гымза, - сказал Рыков, - какие документы.
Капитан торопливо присел, оторвал пломбу и, запустив руку в мешок, достал тугую пачку сторублевок.
- Хороши документы! - не удивившись, а точно этого и ожидая, сказал капитан. - Новенькие! А?
- Это, - заговорил управляющий осевшим голосом, - это, Евгений Павлович, остатки.
- Та-ак! - протянул Рыков, но теперь выражение глаз его было иным, он как бы заново разглядывал управляющего. - Ты докладывал, будто все отправил в Москву. Ну, что тут поделаешь!.. Сколько украл?
Ярость уже клокотала в нем, видимо, она накапливалась давно, вместе с горечью за неудачи, за бессилие изменить что-либо, когда на глазах разваливался фронт, и всю эту ярость он вложил в быстрый, как Удар, взмах ладони, просекшей воздух:
- Арестовать!
- Евгений Павлович!.. Это...
- Арестовать! И под суд...
- Гымза, - сказал капитану полковник Сорокин.
Займитесь им...
- Есть! - быстро ответил капитан и крепко взял онемевшего управляющего за локоть.
- Деньги сжечь! - приказал Рыков. - Курсантов назначим командирами взводов. Полк тут формируем.
Идем, старший лейтенант, и ты, лейтенант. Доложите командующему.
В низкой хатке собрались генералы штаба фронта.
Худощавый, с гладко зачесанными каштановыми волосами и чуть одутловатым лицом начальник штаба Тупиков говорил:
- Мы оказались у слияния рек Многа и Удай.
Мосты контролирует противник. На восточном берегу моторизованные части Гудериана.
Кирпонос в белом кителе, испачканном глиной, заложив руки за спину, стоял у окна.
- Радиостанция у нас вышла из строя, - продолжал Тупиков. - Связи нет.
- У нас три тысячи штыков, - быстро сказал Рыков. - Надо прорываться! Иначе Гудериан уплотнит фронт.
- Я не пойму, отчего Ставка задержала разрешение на отход войск, проговорил Тупиков. - Было ясно...
- У Ставки не один фронт, - хмуро бросил Кирпонос. - Мы сковали две танковые армии противника, И еще: Верховный главнокомандующий сказал посланнику Рузвельта месяц назад, что фронт осенью будет западнее Киева.
- Есть объективные причины, - возразил Тупиков.
У Кирпоноса вдруг стало такое лицо, что Андрей за него испугался. Однако генерал-полковник лишь криво усмехнулся.
- Это и есть объективная причина, - тихо сказал он. - Мы не удержались. Головы надо снять! Если бы организовали войска, ударные группы, круговую оборону... А мы управление потеряли. Не готовились целым фронтом в окружении драться. Не было такого еще...
Когда Солодяжников и Андрей вернулись к оврагу, там горел костер. Но тугие пачки денег лишь обугливались.
- Бензинчиком надо кропить их, - советовал шофер в кожаной фуражке. Зараз и мильены погорят, как цигарка.
