"...Уф, уф! Теперь бы сесть за вычисления. Разум вообще с точки зрения математики есть особое свойство процесса торможения и, следовательно, лучшего анализа. Мы же познание целого делим на части - физику, астрономию, биологию... Имей микроорганизмы разум, то горошина казалась бы им планетой, а время, пока ее донесут до кастрюли, - бесконечностью. Мы, конечно, не единственные во вселенной. Быть может, нам предстоит встретить существа других систем. Готовы ли мы к этому? Готовы ли найти с ними общий язык, если между собой земляне, по сути дела, общего языка не находят..."
Андрей услыхал шаги позади себя и обернулся. Запыхавшаяся от бега Ольга подходила к нему.
- Зачем вы сюда? - проговорил он. - Раненых тут нет... Или Хованский послал?
- Нет, я сама.
И то, что она пришла, и то, что глядела сейчас на него с беспокойством, немного испуганно, вызывало у Андрея прилив тихой радости, казалось бы нелепой, странной здесь.
- Тут лишь убитые, - сказал он, вставая так, чтобы заслонить канаву. Идемте...
"Когда же ротный писал? - думал Андрей. - Еще за Днепром, на той стороне? Вот и узнай человека. Я ведь был согласен со Звягиным, что он ходячая формула. А он совсем иной... Говорят еще: надо судить о человеке по его поступкам. Умеем ли мы судить? Как это всегда нелепо выходит. Его больше нет, и ничего ему не скажешь..."
- Рады гостям! - воскликнул матрос. - И трюм надраен. Хоть свадьбу играй.
Пулемет установили, скопав отвал широкой воронки. На дне, в грязной луже, плавал убитый немец.
- Между прочим, окрещен я Лешкой Копыловым, - выпрямляясь и двигая под тельняшкой бицепсами, говорил матрос - А некоторые зовут Лешенькой.
Имею медаль за спасение утопающих.
- Брось трепаться, Копылов, - сказал Андрей. - Не время.
Ольга присела на край воронки. Почему-то лишь теперь Андрей заметил, как переменилась она: морщинки вытянулись у рта, спала округлость щек, и глаза будто увеличились, постарели.
- А я, - наклоняясь к пулемету, сказал Андрей, - недавно капитана Самсонова встретил. Помните его?
Он ждал, что радистка спросит и про Нину Владимировну, но та лишь молча кивнула.
Артиллеристы на бугре окапывали пушки, мелькали комья земли. Роща внизу дымилась. Где-то приглушенно урчали моторы.
- А фокусы, извиняюсь, вам, сероглазка, нравятся? - спросил матрос.
- Тоже мне фокусник, - хмыкнул Лютиков.
- Я и в цирке работал. Кио знаете? Мой лучший дружок.
Широко расставленные глаза на его обветренном, загорелом лице хитро сощурились.
- Алле гоп! - он взмахнул руками над пулеметной коробкой и достал оттуда два невзрачных лесных цветка.
- Ну, ты! - подскочил вдруг Лютиков, а матрос, изображая галантного кавалера, передал цветы Ольге.
- Спасибо! - улыбнулась она.
- Цапает не свое, - Лютиков с пунцовыми ушами зло глядел на матроса. За такие фокусы морду бьют!
- Полундра! - смеялся матрос. - Глуши топку....
- Ну, что вы, ребята? - упрекнула Ольга - Спасибо... Это мои любимые цветы.
- Фокусник! - возмущался Лютиков. - Тоже мне, алле гоп...
Казалось, немцы совсем ушли. Легкие облака неслись по небу к югу, в их стремительном полете Андрей находил тревогу, которую испытывал сам, думая, отчего наступило затишье. И присутствие Ольги, сидевшей рядом, и недописанное письмо Солодяжникова, о котором тоже он все время помнил, не давали ему сосредоточиться.
- Флот не то, что пехота, - как бы подтрунивая над Лютиковым, разглагольствовал матрос. - Нас вот шестьдесят "хейнкелей" топили. И бомбочки полутонные. Это да!.. Швартуйся к флоту, сероглазка. Между прочим, я еще холостой.
Андрей понимал, что матрос искренне, как умел, пытался отвлечь ее, но раздражало то, как он подмигивает и смотрит на ее колени, а больше то, что Ольга слушает его и даже улыбается.
- Лучше бы выбросил убитого, - сказал Андрей.
- Пусть купается, мы всяким гостям рады, - засмеялся матрос.
Лютиков все больше мрачнел и, окончательно утратив насмешливость, зачем-то разматывал единственную пулеметную ленту. Ольга иногда поглядывала на Андрея, и глаза ее в этот момент делались серьезными, а брови как-то виновато вздрагивали.
- О!.. Чуешь, лейтенант? - сказал Копылов. - Ползут где-то.
И Андрей вдруг услышал гул, скорее, ощутил этот гул, как бы рождавшийся из-под земли.
- Ольга, вы успеете к роще добежать, - сказал он. - Танки идут...
- Нет, я с вами! - быстро проговорила она.
- Отсидимся! - поддержал ее матрос. - Что дрей фишь, лейтенант?
XXVI
Тугими ударами громыхнули за кукурузным полем орудия, и бугор накрылся шапкой дыма. Лужу на дне воронки зарябило, как от сильного ветра.
- Держись за флот, сероглазка! - весело крикнул матрос. - На...
