- В незнакомой местности равнины этим существам пришлось заново учиться жизни. Ходить на задних лапах по густой траве было удобнее. Палками и камнями на равнине легче отгонять хищников. А отсутствие плодов заставляло разнообразить меню птичьими яйцами, даже грызунами. Обратите внимание, я еще не называю их homo erectus. Хм, да!.. Много страданий доставлял холод, и они забирались в пещеры, грелись у лесных пожаров, конечно, издалека, и подходили ближе, думается мне, когда огонь затухал. Возле пожарищ было много обгорелых птиц - и это стало пищей. За сотни поколений выработался такой уклад жизни. Лишь сам огонь еще вызывал страх. Но, допустим, как-то молодой проказник, выхватив горящую ветвь, начал бегать за ужаснувшимися сородичами. Ему, конечно, не простили. Сородичи хорошо намяли этому проказнику бока и, вероятно, даже кинули на съедение зверям. А он-то и был первым homo... Между прочим, и ныне у людей после испуга как обратная реакция возникает необузданный гнев... И когда гнев сородичей прошел, фокус этого проказника начали повторять другие. Произошла, так сказать, революция в сознании: животный страх к огню исчез. И возник начальный опыт использования сил природы. Огнепоклонничество было и первой религией у всех народов, заселивших материки...
- Как же тогда объяснить деление на расы? - спросила девушка в цветастом узбекском платье.
- Извольте! - кивнул профессор. - Отличия возникали, когда люди расселились по земле. И не сразу, а за тысячелетия. Организм приспосабливался к условиям среды. Например, в степях от яркого света разрез глаз стал уже. Красота, видите ли, тоже условное понятие. Хм!.. Еще полагаю, что в первые далекие странствия на поиски лучших угодий отправлялись особи мужского пола. И там они захватывали самок для себя в стадах местных обезьян. Это давало свой отпечаток...
- У-уф! - шумно выдохнул кто-то из студентов.
- Разделяю ваше негодование, - отозвался профессор. - Люди больше верят тому, что им приятно знать о себе...
- Это гипотеза, однако, - проговорил студент в очках, - несколько... м-м... расходится с общепринятым мнением...
- Напомню, - живо заговорил профессор. - Общепринятым мнением было сотворение человека из глины.
И это потому, что люди тогда научились делать горшки. Каждая эпоха налагает свое...
- Извините... но и я напомню: тем, кто не разделял общепринятого, во все эпохи... м-м... хорошо мяли бока.
- Об этом я и говорю! - рассмеялся профессор. - Об этом и говорю. Per aspera ad astra! [Сквозь тернии к звездам! (лат.)] Предки жили эмоционально, то есть дрались частенько, уже не только из-за добычи, но и потому, что иным не хотелось допускать новшеств. Страх к неизведанному таился в инстинктах. А пробудившийся разум требовал свое. Кто знает, сколько проломили черепов и выбили суставов, для того чтобы поклонялись уже не огню, а головешке, которая обгорела так, что формой напоминала самих представителей разумного вида... Хм!.. В истории есть моменты, когда человечество взрослеет на столетия, хотя осознает это гораздо позже. И о тех, кто делал первые шаги, слагали затем легенды. А мифы не просто сказки. Так лишь мы понимаем их. Вполне реально, что спустя тысячу лет и наша писаная история будет казаться весьма забавной сказкой... Да-с! Но пора идти.
Я думаю, на раскопках проверим еще одну гипотезу.
Очень интересная стоянка...
И, продолжая говорить, он вместе со студентами направился к чугунным воротам сада.
- Мне бы их заботы, - повторил Волков, указывая на свою рисованную карту. - Гляди... Немцы захватили стратегический плацдарм в Европе. Фланги у них обеспечены. И японцы наступают в Азии...
Андрей смотрел на грозные зубцы кремлевской стены, на кружившийся пух, на луковицы куполов храмов, уткнувшихся в синь июньского неба, думая, как трудно разгадать прошлое, а еще труднее знать будущее.
- Сюда гляди, - произнес Волков. - Вот где интересно.
- Да, - вздохнул Андрей, наклоняясь. - Обидно, что летние каникулы у нас пропали.
- Балда вы, лейтенант, - произнес Волков, раздувая тонкие ноздри.
- Балда, - согласился Андрей. - Если б ты не уговорил заняться парашютом, давно бы экзамены сдали...
- Мой отец, - перебил Волков, - тоже полагает, что армии созданы для лентяев и тупиц.
Андрей улыбнулся, представив себе отца Волкова, тщедушного бухгалтера, который любил говорить о политике длинными, витиеватыми фразами, но умолкал сразу под взглядом жены - немногословной внучки генерала, воевавшего еще с Наполеоном. Сыну достались характер матери, а внешность отца: угловатые плечи, запавшие щеки, крупный, нависающий лоб.
Они учились на втором курсе университета, но весной их призвали в армию для ускоренной подготовки командиров, и теперь еще надо было стажироваться у западной границы.
- Вообще-то... - начал Андрей.
- Вообще, какого черта сидим!
- Между прочим, - сказал Андрей, - и ты был неравнодушен.
