Наконец, мы выходим из проулка на улицу. Мимо проезжает повозка, скрипит колесом, на перекрестке парочка горланит песню про Мари и чулки. Волной нахлынувшее облегчение невозможно терпеть. Я начинаю плакать. Сначала по щекам катятся горячие слезы. Потом что-то во мне переламывается, я начинаю рыдать, давясь жалкими завываниями. Рыдаю от усталости, тоски по Габи, от несбывшихся надежд, пережитого страха, - от всего вместе.
- Эй, ну ты че? – Растерянно тянет Йерген.
??????????????????????????
Я отворачиваюсь, не желая показывать хозяину свое перекошенное лицо. Нет. Не могу успокоиться.
- Кирстен. Я думал, мы сейчас посмеемся над тем, какую я хитрую штуку придумал. Пятерых бугаев без оружия победил.
- И… Из…Извините, хозяин. – Наконец, удается выдавить мне.
- Скажи еще, что это было забавно.
- З…Забавно. Б-было. – И я снова начинаю рыдать.
Следующим утром мы вновь во дворце. Я чувствую себя разбитой. В глаза словно насыпали горстку песка. Меня сковывает ватная вялость, хочется спать. Вчера я упала в постель и заснула, едва голова коснулась подушки. На рассвете меня растолкал Йерген, раздражающе бодрый. Сунул в руку чашку с дымящимся отваром из рожки. Это не его работа, моя. Но я все проспала. Спала так глубоко, словно умерла.
Именно так я сейчас себя ощущаю. Не вернувшейся из беспробудного сна.
Важных мероприятий, на которые Йерген приглашен в качестве художника, сегодня не ожидается. Хозяину поступил заказ написать быстрый портрет любовницы одного из знатных господ, я даже не в состоянии имя запомнить. Ухоженная девушка устроилась в резном креслице возле окна. Красивая. Особенно хороши бархатистые, как у лани глаза. Но все портит прилипшее к личику глупое, вздорно-высокомерное выражение.
Девушка вызывает у меня раздражение. Что это, отвращение к ее образу жизни? Или обычная зависть? Ведь она красива, свободна, богата. Живет в сытой роскоши. Ей не нужно вылезать из постели, точно из гроба мертвяк, не нужно тащиться сюда через полгорода. Этот ветер пронизывающий, до костей меня выстудил… Тьфу!
В ногах у девушки сидит пожилая рабыня. Перебирает струны лютни и что-то тихо напевает. Я узнаю любимую песенку Габи, «Три наливных яблочка». Мама пела ее сначала мне, потом сестренке над колыбелью. Я всегда подходила послушать.
В груди все сжимается, снова хочется плакать. Но все слезы вчера вечером вытекли. Мое лицо кривится всухую.
Я рада, что помогла Йергену собрать все необходимое для рисования, и теперь бесцельно переминаюсь у него за спиной. Никто ничего не заметит.
- Можешь пока погулять, - вдруг предлагает хозяин. – Спросишь потом у распорядителя, где меня можно найти. Или встречаемся в мастерской. Но тогда ты должна быть там засветло. Чтобы не как вчера, поняла?
- Спасибо. – Я благодарно киваю, хотя он меня не может увидеть.
??????????????????????????
Конечно, я постараюсь хозяина отыскать. И уж точно не буду возвращаться одна в темноте. Мне хватило вчерашнего опыта. Если в одиночку столкнусь с чем-то подобным, знаю, что меня ничего не спасет. Сколько слышала похожих историй….
Рабыня все еще наигрывает «Три наливных яблочка», любимый куплет сестренки, который она просила повторять так много раз, что у меня начинала трещать голова.
- Спей песенку, - неправильно говорила Габи. Никак не получалось ее отучить.
Я выхожу из общественной части старого дворца и осматриваюсь. В отличие от Йергена, у меня нет понимания, где что находится. И карта в голове никак не может сложиться. Я даже не уверена, что хорошо помню, как найти выход в город. Обещаю себе, что стану внимательно смотреть по сторонам, запоминать приметы, и потом по ним обратно вернусь. Все будет хорошо, я справлюсь. Выбора у меня нет.
Что такое черный дом, интересно?
Я успела расспросить всех торговок на рынке, измучить вопросами знакомых рабов. В Сером замке никто из них не был, и слухи добирались самые странные.
Вспоминаю, что Йерген признавался, что не знает, где может быть черный дом. А ведь он когда-то перерисовывал планы замка. Может, это место не здесь?
Не знаю, что делать. Сначала я просто слоняюсь по улицам замка, но быстро понимаю, что трачу время впустую. Фасады здесь или из серого, как крепость, камня, или ярко покрашены. Мне представляется, что черный дом должен быть гораздо больше и выглядеть иначе, чем жилище постоянной обслуги или казармы.
Кроме кроммовых флагов, на зданиях черного нет. Мне кажется, стоянка кроммовой армии занимает добрую половину внутреннего города. Палатки оцеплены цепью часовых. Поглядев на них издали, я еще больше расстраиваюсь. Мне доступна лишь часть Серого замка...
