По крайней мере, у меня получилось отбрехаться от тонирования в черный. Брадобрей оскорблен в лучших чувствах, но к еще большему сходству с Джоном я не готов. Да и не скрыть под краской мою простецовую сущность.
От меня пахнет изысканными восточными благовониями. Букет подбирал прибывший из Карпедайна знаток, я задыхаюсь от пряного смрада. Вонь мешает мне думать. Усилившаяся перед Турниром тревога и усталость от тренировок мыслям также не помогают.
Впрочем, кое-какие соображения упрямо лезут в голову.
Во-первых, после встречи с отцом я понял, почему Повелителя не волнует моя вероятная смерть в ходе Турнира. При желании он легко может сделать со мной то же, что и с наместником. Буду топтаться подле жены как кукла из мяса и кости.
Во-вторых, меня не отпускает желание поскорее увидеть художницу. Со временем оно лишь усиливается, и я скучаю по человеку, которого вовсе не знаю.
Эту ночь я до рассвета ворочался в постели без сна, все прикидывал, как поступить. Можно действовать в лоб, нанять художницу написать парадный портрет. Доспехи, плюмаж, мой драматичный взгляд с поволокой, - одним словом, герой в ожидании Турнира. Я могу выкроить пару часов, чтобы поболтать тет-а-тет, пока она будет делать наброски.
Но мне хочется переодеться в платье попроще и продолжить игру. Вот только… Как провернуть это здесь, в Сером замке, где меня знает каждая крыса? Второй раз не повезет, да в день знакомства я лишь чудом не прокололся, меня почти что заметили. Пришлось бежать посреди разговора.
В любом случае, прелесть нашего знакомства оборвется тогда, когда она узнает во мне сына наместника. Да-да, я тот самый Гордиан Анэстей…
«И нареченный принцессы», - подсказывает голос мастера Семиуста. Я мысленно отмахиваюсь от него: ничего этой ехидне не должен.
Итак, я Гордиан Анэстей.
Художница начнет обращаться ко мне «Ваша Светлость», и легкость сразу же улетучивается. Ей многое от меня будет нужно: передать прошение, замолвить слово в гильдии, поделиться жирным заказом, деньгами и связями… Все женщины одинаковы.
Расклады тоже один к одному. В любом случае я представляюсь художнице сыном наместника, и все заканчивается, толком не начавшись. Но поиграть напоследок в свободу мне любопытно.
Не знаю, почему я так мало думаю о близости смерти. Почему ее не боюсь, словно Турнир лишь ночная пугалка. Почему живу как обычно. То ли беспечно надеюсь на чудо, то ли я болван, тупая колода, дубина...
А может, я просто еще не видел противников? Прибывшие вместе с королем участники Турнира не покидают палаточный лагерь. На пиршестве их тоже не было. Поэтому, противники кажутся мне бесплотными, не настоящими. Не выходит бояться как следует.
И мысли мои снова сползают к художнице. Я хочу для нее подготовить подарок. Не встречал женщин, способных устоять перед дорогими дарами.
Подзываю слугу:
- Достань резной гребень из бивня, с лентой лучшего шелка, который только сможешь найти. Девушка с карими глазами. Проследи, чтобы ей подошло хорошо. Еще, мне потребуется перстень с рубином, но не вычурный. Не для балов. Короче. Ты же меня хорошо понял?
- О да, господин! – Слуга энергично трясет головой. – Хорошо.
- Чтобы к вечеру все было у меня.
- А Вашей невесте, Ваша светлость? – Учтиво кланяется старик.
- Вряд ли ты найдешь, чем ее удивить. – Я пожимаю плечами. – Ну, разве что принесешь ей мою голову на блюде, с торчащим изо рта ласточкиным крылом.
Слуга забывает кланяться и потрясенно на меня смотрит. Так, словно всерьез прикидывает, можно ли выполнить распоряжение.
Мне нужно перейти из старого дворца в новый, где живут старшие кроммы. Как раз к прибытию Повелителя рабочие закончили крытую галерею, соединяющую расположенные на почтительном расстоянии здания. Внутри галереи сыро и холодно, - но это лучше, чем мерзнуть в продуваемой всеми ветрами конной повозке. Тем более, что по галерее господ переносят в обшитых мехом паланкинах.
Наша встреча с невестой назначена в розовой гостиной. Стены там расписаны розами, подсвечники напоминают цветущие огнями кусты, а на портьерах цветы и шипастые ветви. Я думаю, место выбрано не случайно, с намеком: «Ты можешь любоваться моей красотой, простец и сын простеца. Попробуешь прикоснуться, и я сделаю тебе очень больно», - говорит мне моя нареченная.
